Высотка вместо доходного дома и новая лепнина взамен старой: улица Тургеневская спустя 25 лет в Ростове
Ростов-на-Дону, 15 ноября 2019. DON24.RU. Редакция ИА «ДОН 24» продолжает фотопроект «Ростов исторический: как изменился город за 25 лет». В этот раз мы расскажем о старинных зданиях на улице Тургеневской.
Ранее мы писали о двух улицах, успевших побывать центральными в Ростове: Станиславского и Московской. Третья из описанных – Большая Садовая – и сейчас остается центральной. Рассказывали о постройках на улице Темерницкой, а также на улицах Пушкинской, Горького, Красноармейской, Шаумяна, Серафимовича, Социалистической, Береговой, Донской, Обороны и Буденновском проспекте.
Тургеневская улица – одна из старейших в Ростове. В 1890-х годах она называлась Полицейской. Там размещалась городская полицейская часть, жили городничий и полицмейстер. Эта улица стала одной из первых в городе, которую осветили масляными фонарями. Сначала городская дума переименовала в Тургеневскую улицу Сенную, которая сейчас называется Горького. Но в 1896 году это решение отменили, и фамилия известного писателя закрепилась за Полицейской улицей. В газетах позже выражали недовольство: дескать, в честь Ивана Тургенева следовало назвать улицу получше, а этой, грязной, подошло бы название Базарной или Торговой. Здесь было много складов, мелких магазинов и лавок, принадлежавших торговцам.
Восемь старых черно-белых фотографий домов, о которых пойдет речь, взяты из книги «Проект зон охраны», выпущенной в 1993 году.
Замененная на новую лепнина
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Дом на улице Тургеневской, 23, был построен в конце XIX века. Его выполнили в стиле эклектики, для которого характерно смешение разных стилей.
В начале XX века имело статус доходного дома, принадлежало некоему Константину Аракелову, вторая фамилия которого была Аракельянц.
Еще 25 лет назад в доме были две старинные резные двери. На новой фотографии видно, что штукатурка на втором этаже здания стала выглядеть хуже. С правой части первого этажа исчезла часть лепнины, судя по-всему, взамен нее рабочие сделали новую. Несколько окон дома заросли плющом.
Автостоянка вместо старого дома
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Здание на улице Тургеневской, 31, также возвели в конце XIX века. Как и вышеуказанное, его построили в стиле эклектики.
В начале XX века имело статус доходного дома, принадлежало некоему Василию Геменко.
В настоящее время здание снесено. На его месте автостоянка.
Дом коммерсанта под слоем краски
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Дом на улице Тургеневской, 34, построили на пересечении с Соборным переулком в 1910-е годы. При его возведении использовали элементы, характерные для стиля модерн, который предполагает отказ от классических линий и углов в пользу более декоративных необарочных, неоготических и неорусских линий.
На момент 1913 года здание принадлежало крупному домовладельцу и коммерсанту Павлу Шматову, имело статус доходного. Этому человеку принадлежало и другое здание на пересечении с Соборным переулком – там размещалось училище. В соседнем доме находилась квартира Шматова, где он жил с семьей.
Четверть века назад старинный кирпич здания не был закрашен яркой краской, а окна и балконы не были заменены на пластиковые.
Ветшающий дом городского головы
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Здание на улице Тургеневской, 35, возвели на пересечении с переулком Островского в конце XIX века в стиле эклектики, с лепным и штукатурным декором с элементами классицизма (простые и геометрически правильные формы, элементы античной архитектуры, например рельеф на стенах), а также барокко (богатый, пышный орнамент).
Согласно «Проекту зон охраны», на момент 1913 года этот доходный дом принадлежал Ивану Леванидову, что довольно необычно, если учесть, что этот человек умер в 1906 году. Он был городским головой Ростова, почетным гражданином, промышленником и меценатом, одним из первых нотариусов города. У него был племянник Александр Леванидов, который также стал видным предпринимателем, в частности владел крупным кирпичным заводом и несколькими домами в Ростове, принимал участие в управлении городом.
За последние 25 лет штукатурный и лепной декор здания обветшал, в частности некоторых его фрагментов над окнами второго этажа теперь нет. Несколько окон оплетены плющом.
Исчезнувший дом промышленников
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Дом на улице Тургеневской, 37/18, также на пересечении с переулком Островского, был возведен во второй половине XIX века. Здание выполнено в стиле эклектики, в оформлении фасадов использованы элементы классицизма (простые и геометрически правильные формы, элементы античной архитектуры, например рельеф на стенах), а также ренессанса (использование при строительстве арок, пилястр, стремление к симметричным формам).
Четверть века назад этот доходный дом принадлежал товариществу К.К. Анпеткова и А.Е. Унанова. По данным открытых источников, они приходились друг другу двоюродными братьями, были известными промышленниками, владели кораблями, мельницами, маслобойнями. Занимались предпринимательством не только на Дону, но и на Кубани. Кстати, неподалеку находилось еще одно здание этого товарищества – дом № 32.
В настоящее время здания уже нет. На его месте – высотный жилой дом.
Дом еврейского мецената
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Здание на улице Тургеневской, 46, построили в конце XIX века. Выполнено в неоклассическом направлении (традиции античного искусства) эклектики.
На момент 1913 года дом имел статус доходного и принадлежал Борису Хельмеру. В книге «Евреи на донской земле» о нем вскользь упоминается в контексте пожертвований на Еврейскую библиотеку им. Переца в городе. Примечательно, что известно про двух ростовчан с вышеуказанным именем и фамилий. У владельца этого доходного дома отчество было Зельманович, а у второго – Иванович. Вероятно, они были родственниками. Согласно данным открытых источников, некий Борис Хельмер умер в эмиграции в Париже уже в советские годы.
За последние несколько лет здание лишилось облицовки на первом этаже, который теперь выкрашен в цвет, отличающийся от двух верхних этажей.
Пестрые вывески и навесы
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Дом на улице Тургеневской, 48, построили в последней четверти XIX века. Фасад украшает декор в неоклассическом направлении эклектики.
На момент 1913 года в доме жили некие Иван и Татьяна Кашик. Судя по старой фотографии, дом стоит без части лепнины уже давно.
За 25 лет в лучшую сторону особо ничего не изменилось. Первый этаж теперь занимают магазины с пестрыми вывесками и навесами.
Казачьи отголоски
Фото: Анастасия Рычагова/don24.ru/ГУП РО «Дон-медиа»
Здание на улице Тургеневской, 62, было построено во второй половине XIX века. В нем прослеживаются черты дома-куреня – народного казачьего жилища.
В 1913 году здесь жил некий Алексей Иванович Крещановский. Примечательно, что в те годы в Ростове-на-Дону жил человек с теми же фамилией и отчеством по имени Лазарь Иванович. Он являлся почетным членом Ростовского-на-Дону Общества истории, протоиереем. Был настоятелем одной из старейших ростовских церквей – церкви во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Согласно данным сайта «Ростовский словарь», именно Крещановский в своих трудах «Историческая записка о Покровской церкви в Ростове-на-Дону» и «Сведения о комендантах первоклассной крепости Святителя Димитрия, митрополита и чудотворца Ростовского» перечислил имена тех, кто основал Ростов.
В настоящее время на первом этаже здания сооружена пристройка, которая загораживает часть тротуара.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
