Разговор с историком: почему Ростовская область не Украина и что ждет Дон в ближайшие годы

Сегодня донской край отмечает свое 82-летие


Валерий Владиславович Антонов, учитель истории и обществознания гимназии № 52 имени Александра Печерского, методист города Ростова-на-Дону по истории.

Ростов-на-Дону, 13 сентября 2019. DON24.RU. Ровно 82 года назад, 13 сентября 1937 года, постановлением ВЦИК РСФСР была образована Ростовская области. Хоть регион достаточно молод, его история этими летами не ограничивается – она уходит корнями во времена скифов и древних греков, следы которых до сих пор обнаруживаются на его территории.

О том, как сформировалась Ростовская область в ее нынешнем виде и что может ждать ее в обозримом будущем, корреспондент информагентства «ДОН 24» побеседовала с Валерием Антоновым – учителем истории и обществознания ростовской гимназии № 52 имени Александра Печерского, методистом города Ростова-на-Дону по истории.

– Валерий Владиславович, расскажите немного о себе. Почему вы решили связать свою жизнь с историей?

– Это был один из моих любимых школьных предметов. Меня всегда интересовало прошлое. И, в принципе, какое-то другое направление высшего образования даже не рассматривалось. Во время обучения в вузе была единственная альтернатива – пойти по профессиональной стезе, то есть защищать кандидатскую. Я обучался в Ростовском государственном педагогическом институте, и тема диплома у меня звучала следующим образом: «Документы Посольского приказа XVII века как источники взаимоотношения Московского царства и донского казачества». Это предопределило мою дальнейшую деятельность.

– На ваш взгляд, что оказало наибольшее влияние на формирование Ростовской области в ее нынешнем виде?

– Основной момент – это, конечно же, географическое местоположение. Тот факт, что практически во все времена через данную территорию проходили всевозможные миграционные пути. В какую часть истории мы ни заглянем, увидим, что множество народов здесь проживало, переселялось, зачастую выдавливая своих предшественников. И это предопределило современную ситуацию в Ростовской области: она многонациональна и многоконфессиональна. Если мы погрузимся в историю, то мы увидим, что здесь достаточно рано появилось христианство, рано появился ислам – мечети были еще в турецком Азаке (сегодня – город Азов, назывался Азаком в период правления Золотой Орды). Здесь народы появлялись как в результате естественного переселения, так и в результате политики государства. Например, крымские армяне – в результате переселения на Дон по итогам присоединения Крыма к Российской империи.

– Эти тенденции сохраняются?

– Даже сейчас, как мы знаем, в нашей области находится сосредоточение всех видов транспорта. Это предопределяет постоянные изменения в составе населения области. Даже сейчас мы можем видеть его в динамике – как в городских, так и в сельских районах. Это особенность, которую мы должны учитывать, и следует понимать, что она никуда не денется. И в дальнейшем население региона у нас будет меняться в ту или иную сторону – по религиозному признаку, по национальному составу. Это определяет одну из задач регионального образования как воспитание уважения и обеспечение знания этой истории. А через него – и терпимого отношения к своим соседям, какой бы национальности или какого вероисповедания они ни были.

– Перед тем как было принято постановление ВЦИК РСФСР 13 сентября 1937 года, территория нынешней Ростовской области много раз перераспределялась и отходила к разным административно-территориальным формированиям, которые были в несколько раз больше нынешнего донского края. Почему это происходило и почему в итоге не удалось сохранить более крупный Азово-Черноморский край?

– Первые действия советского правительства – это очень щекотливый вопрос. И борьба с казачеством как реакционной опорой самодержавия, и все соответствующие постановления советского правительства и большевистской партии привели к тому, что Область Войска Донского, какой она была в период Российской империи, была ликвидирована. Мы знаем, что на сегодняшний день Ростовская область территориально значительно меньше, чем Область Войска Донского, потому что часть тогдашних земель отошла к некоторым нашим соседям.

Но Ростовская область возникла не сразу. Да, сначала это были более крупные административные единицы, как тот же Азово-Черноморский край. Этим территориальным образованием в силу величины и различности субъектов, туда входящих, было достаточно сложно управлять с административной точки зрения. В связи с этим было принято решение, что Азово-Черноморский край перестает существовать, а из него выделяются самостоятельные субъекты. Одним из таких субъектов стала Ростовская область.

– Почему область стала Ростовской, а не Новочеркасской, к примеру?

– Это решение было принято в силу того, что Новочеркасск являлся столицей донского казачества, а Ростов – это пролетарский город, крупнейший промышленный и культурный центр в низовьях Дона. Ростов взял на себя функции столицы, которые, в свою очередь, отошли от Новочеркасска. Последний являлся с точки зрения того исторического периода не тем городом, который мог бы сосредоточить в себе административные функции: он удален от транспортных узлов, достаточно провинциален. А Ростов – это динамично развивающийся город, поэтому он и стал столицей.

– Раз уж зашла речь о перераспределении территорий, приходит на ум еще один вопрос. Мы знаем, что сегодня многие украинские политики утверждают, будто Ростовская область – исторически исконно украинская территория. Насколько правомерны такие заявления?

– Когда люди рассуждают на эту тему, многие определенно совершают подмену понятий. У современной Украины есть утверждение о том, что значительная часть юга России должна входить в ее состав. До конца XIX столетия Ростов, Таганрог, Азов – города низовьев Дона – входили в состав Екатеринославской губернии, Малороссии, которая являлась предшественницей Украины. Но я подчеркиваю: они входили не в состав Украины, а  были частью губернии Российской империи. Поэтому когда современные политики утверждают, что это украинская земля, то, мягко говоря, это не соответствует действительности. По одной простой причине: даже у тогдашних жителей этих городов было понимание того, что они все больше тяготеют к Области Войска Донского.

Переход к ней в дальнейшем – это было решение не только российского императорского правительства. С такой инициативой также выступила городская Дума. Небезызвестный наш глава города Андрей Матвеевич Байков (занимал пост с 1884 по 1889 гг.) инициировал решение о том, что Ростов вошел бы в состав Области Войска Донского. Но это было проблемой, потому что жизнь Войска Донского регламентировалась целым рядом актов, и в них привилегированное положение было именно у донского казачества. Тогда возникал вопрос: а население Ростова, Таганрога и других городов, которое не является казачьим, сохранит ли свои привилегии?

Когда Ростов входил в состав Области Войска Донского, то подошли индивидуально. И все населявшие Ростов национальности, которые не являлись привилегированными по отношению к Всевеликому Войску Донскому, род занятий, бизнес, права и обязанности, по большому счету, сохранили. Поэтому то, что Ростов и все низовье тяготело к этому краю, – это было полноценное осознание. А вот административная принадлежность к Екатеринославской губернии была чисто искусственной.

Но, опять же, подчеркиваю: это все делалось в рамках Российской империи. Поэтому говорить, что это территория Украины или еще что-то в этом же духе – это, мягко говоря, не совсем логично. Потому что в таком случае мы, условно, запускаем механизм, когда Польша расскажет Украине, какие украинские территории являются польскими. Австрия и Венгрия тоже могут что-то вспомнить. Это тупиковый вариант. Это уже историческое прошлое.

– Последние годы на Дону ведутся разговоры о создании Ростовской агломерации. Что вы думаете по этому поводу?

– Отношусь я к этому, в принципе, положительно. Но есть замечательная фраза, которая звучит следующим образом: «Дьявол кроется в деталях». Иначе говоря, свое мнение по поводу объединения Ростова и городов, которые находятся вокруг него, мы можем сформировать только после того, как увидим детали: на каких основаниях они объединяются, как будет решена транспортная проблема, какие будут изменения в логистике, перемещения товаров, людских потоков.

На сегодняшний момент идея витает в воздухе. Более того, эта идея объединения реализуется без всяких особых административных усилий. Потому что сегодня, выезжая из Ростова, вы не сможете уловить момент, когда въезжаете в Аксай. Это все уже происходит – де-факто два города слились. Да, от Батайска нас отделяет какая-то часть левобережья, но через несколько десятков лет она застроится – она уже начала осваиваться: тот же стадион, тот же гребной канал. И человеку, который не знаком с ситуацией, будет сложно понять, что он выезжает из муниципального образования Батайск в другое муниципальное образование – Ростов, без соответствующего обозначения. Другое дело, что при объединении нужно учитывать условия, которые уже существуют. Например, тот факт, что многие жители Батайска по утрам отправляются в Ростов на работу, а вечером возвращаются.

– Вы говорите о комфорте жителей?

– Да. Здесь нужно решать конкретные проблемы – так, как удобно людям. А не объявлять чисто формально, что мы создаем Ростовскую агломерацию. Если мы это объявим и проведем общее заседание всех городских дум, ситуация не изменится. Ситуация должна меняться в решении конкретных проблем, которые волнуют горожан этих городов. И когда они увидят, что объединение приводит к положительным для них последствиям, к более комфортной жизни, тогда эта идея станет еще более популярной.

На сегодняшний день есть у людей определенные опасения, что Ростов может поглотить другие города. Но, будем говорить открытым текстом, этот процесс и так уже идет. Слишком различны весовые категории, различен потенциал – культурный, экономический, в численности населения. Поэтому этот процесс идет, какие бы управленческие решения ни принимались.

– Есть мнение, что человек, хорошо знающий историю, может делать довольно точные прогнозы на будущее. Что, на ваш взгляд, ждет Ростовскую область в ближайшие годы?

– Я думаю, что будет наблюдаться поступательное развитие в сельскохозяйственном секторе. Достаточно сказать, что уже сегодня за счет экспорта сельскохозяйственной продукции по количеству прибыли мы даже частично перегнали прибыль, получаемую от продажи военно-промышленной продукции. Этот момент очень хорошо показывает, чего можно достичь, если люди заинтересованы в результатах своего труда. И Ростовская область в этом плане, конечно, останется в значительной степени агропромышленным регионом. Другое дело, что есть масса узких вопросов, которые требуют решения, но я думаю, что со временем они будут решены. Что 
касается развития городов Ростовской области, то я думаю, что они сохранят свой текущий статус. То есть какие-то города, к сожалению, как моногорода все-таки будут потихонечку сходить на нет, если государство их не поддержит и не будет целенаправленной программы. Большие же города, такие как Ростов, Азов, Таганрог, Новочеркасск, будут активно расти и изменяться. Возможно, мы увидим еще при нашей жизни изменения, даже ощутимые, в социальном, национальном составе населения региона. Потому что демографические процессы, которые, как я уже сказал, всегда были динамичны на территории нашего края, продолжаются. И возможно, мы увидим, что каких-то национальностей станет меньше, каких-то – больше. Зная эту ситуацию, мы должны понимать, что нужно прилагать усилия, чтобы из-за изменения этого соотношения не возникало трений.

Ростовская область останется зажиточной. Потому что невозможно не быть зажиточным, работая на земле. Насколько сохранятся у нас отрасли промышленности... По большому счету, это, опять же, зависит от государства, потому что значительная часть отраслей промышленности сегодня – это, по сути, огосударствленные отрасли.

Хотелось бы, чтобы в ближайшей перспективе были решены вопросы с развитием виноградарства, которое в истории Дона и вообще в традициях скрупулезно сохранялось, а сейчас находится не в очень хорошем состоянии. Чтобы наш край развивался как туристический регион. Потому что, когда «золото» ростовских музеев вывозится в Париж и выставляется в музее Орсе, туда стоит полуторакилометровая очередь. Это говорит о том, что у нас есть потенциал развития как у туристического региона. Начиная от сельскохозяйственного туризма и заканчивая познавательным туризмом и экотуризмом. У нас для этого есть все. Но это все зависит от предпринимательской инициативы, от проявления мудрости в политике властей и от позиции самих ростовчан и жителей области. Благо люди сегодня достаточно свободны, раскрепощены и поэтому, в принципе, могут реализовать многие свои идеи.

Комментировать

Выйти
Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии
(2) комментариев

Шутки про водку и непривычная открытость: как донские студентки покоряют заграничные вузы

Три ростовчанки получили социальную поддержку от «Сколково» на получение высшего образования за рубежом

Ростов-на-Дону, 8 октября 2019. DON24.RU. Трое студентов из Ростова-на-Дону, поступившие в зарубежные вузы, получили социальную поддержку от московской школы управления «Сколково». В рамках программы «Глобальное образование» три ростовчанки – Мария Сенинец, а также Валентина и Юлия Тамбовцевы – стали обладательницами гранта на обучение за границей при условии, что, получив диплом, они не меньше трех лет проработают по полученной специальности в России. Корреспондент информационного агентства «ДОН 24» побеседовала с девушками и узнала, как приняли их далекие страны, как протекает их учеба и какие планы они строят на ближайшее будущее.

Опа-опа, Америка-Европа

Сестры Юлия и Валентина Тамбовцевы учились в Донском государственном техническом университете. По их словам, о возможности получить грант на высшее образование за границей они узнали на одной из международных выставок, проходивших в Ростове в 2016 году. И воспользоваться ею они решили сразу.

«Нам оставалось поступить в зарубежный вуз и пройти отбор среди возможных участников, заполнив анкету на сайте и предоставив документ о поступлении. Для этого не требовалось сдачи дополнительных экзаменов или написания научных статей», – рассказали девушки, уточнив, что наличие опыта работы и опубликованных статей все же были при отборе преимуществом.

Сейчас сестры проходят обучение по направлению «Инженерные кадры» в Техасском университете в Остине, США.

Мария Сенинец же получила степень магистра в ДГТУ и совмещала преподавание на кафедре «Мировые языки и культуры» там и в Центре международного обучения и тюнинга. Во время учебы в магистратуре она изучала испанский как второй иностранный язык, контактировала с испаноязычными партнерами вуза, координировала работу дискуссионного клуба на кафедре, а также занималась переводом текста меморандума о российско-испанском сотрудничестве, подписанного в целях распространения в России изучения испанского языка.

Поняв, что этот язык стал занимать все большее место в ее жизни, она решила, что хочет познакомиться с образовательной системой Испании изнутри.

«Вопрос страны обучения был для меня предопределен. Что касается университета, то тут тоже у меня не было сомнений. Как только в списке программы появился Автономный университет Мадрида, я сразу начала поиски научного руководителя. Это очень престижный университет в Испании. Кроме того, Мадрид – это столица Испании, административный, культурный, политический и географический центр», – поделилась ростовчанка.

С 2016 года Мария проходит обучение по направлению «Педагогические кадры».

Приветливые американцы и открытые испанцы

Рассказывая о том, как проходил процесс вливания в студенческое сообщество других стран, все три девушки признались, что проблем у них с этим не было. И в США, и в Испании к гостям из России отнеслись дружелюбно.

«США – страна удивительного культурного и национального разнообразия, поэтому здесь не принято судить человека по тому, где он родился или откуда приехал. Поначалу было сложно приспособиться к необыкновенной приветливости и открытости американцев, но это сложно назвать дискомфортом. Скорее наоборот, возможностью научиться у них дружелюбию и уважительному отношению к окружающим. За два года, проведенных в Америке, мы ни разу не столкнулись с отрицательным к нам отношением из-за того, что мы из России», – признаются Валентина и Юлия.

Мария, в свою очередь, призналась, что с испанцами ей приходится сложновато, но всему виной разнообразный и быстрый испанский язык.

«До поступления у меня был сдан международный экзамен DELE по испанскому на уровень В2. Потом, уже в Мадриде, я прошла обучение в официальной школе языков на уровне С1 и сдала соответствующий экзамен. Официальные школы языков в Испании – это государственные учреждения, дипломы которых ценятся выше, чем международный экзамен DELE. Но тем не менее когда, например, мы в университете идем на обед, я все еще не могу полноценно участвовать в беседе. Если в ней принимают участие несколько человек из разных регионов Испании, а также из стран Латинской Америки, я просто не успеваю обрабатывать информацию и выдавать реакцию, так как они очень быстро говорят, все с разными акцентами, и не ждут паузы, чтобы вставить свой комментарий, постоянно перебивают. Это не считается грубым, но только в неформальной обстановке», – рассказывает девушка.

Она добавила, что в менталитете испанцев также есть некоторые вещи, к которым ей было сложно привыкнуть.

«Испанцы любят задавать очень личные вопросы малознакомым людям, чем иногда ставят меня в ступор. Вообще, многое, что в России считается дурным тоном, здесь норма. В университете, например, между студентами и преподавателями нет никакой субординации. Да, скажете демократия, но я знаю, какие неудобства это доставляет преподавателям. При этом преподаватели могут прийти в университет в спортивном костюме или в шортах. У нас так не принято», – отмечает Мария, подчеркивая, что большинство испанцев – очень открытые и дружелюбные люди.

Впрочем, стереотипы о русских все же бытуют и в той стране, и в другой.

«Самые распространенные стереотипы – это то, что в России круглый год зима и медведи по улицам ходят!» – смеются Юлия и Валентина.

Испанцы же в этом отношении оказались оригинальнее, хотя и не намного:

«Часто приходится слышать шутки про шпионаж. А еще классический вопрос: «Как ты там живешь в этом холоде?» И когда я говорю, что в Ростове летом +40, это вызывает недоумение. Я помню, на одном семинаре со студентами магистратуры зашел разговор о России, и один студент сказал, что он про Россию знает только три слова: водка, холод, коммунизм. Да, медведи с балалайками уже не в моде», – заметила Мария.

По ее мнению, на формирование подобных стереотипов во многом влияют местные СМИ.

«В Испанию доходят только самые странные новости. Например, что в Сибири люди отравились шампунем (когда был случай с настойкой боярышника) или что гражданку Испании приговорили к пяти годам тюрьмы, за то, что она украла в аэропорту Пулково всего лишь губную помаду. В то время как она была задержана до выяснения обстоятельств кражи косметички с украшениями на достаточно крупную сумму, которую она, к тому же, украла прямо под камерой видеонаблюдения. Много мемов про Россию появляется в социальных сетях при любом удобном случае. Из последних, например, помните парня из УРФУ, который хотел сфотографироваться возле президента? Я впервые узнала о нем от испанских друзей, приславших мне мем-гифку с подписью «Как выиграть путевку в ГУЛАГ», – рассказывает девушка.

Научная семья

Несмотря на то что и американская, и испанская система образования кардинально отличаются от российской, все три девушки отзываются об учебном процессе крайне положительно.

«Поначалу было очень сложно приспособиться к учебному процессу, но со временем стали четко видны его преимущества. Архитектурная школа Техасского университета является одной из лучших в США и дает возможность студентам без получения степени бакалавра архитектуры получить степень магистра архитектуры, что невозможно сделать в России. Нам открыт доступ к многочисленным инновационным технологиям, таким как 3D-принтеры, лазерные установки, деревообрабатывающие станки и дроны, что позволяет воплощать самые креативные идеи в жизнь. Каждый из преподавателей Архитектурной школы имеет стаж работы в лучших архитектурных фирмах Америки, а также в самых престижных университетах, благодаря чему возможен баланс между теоретическим материалом и практическими навыками», – делятся сестры Тамбовцевы.

Мария Сенинец тоже признается, что учеба в аспирантуре не дается легко, и дело тут в ее специфике – аспирантам предоставляется практически полная автономия. То есть у них нет общей для всех образовательной программы.

«В первый семестр аспирант совместно с научным руководителем разрабатывает план проведения диссертационного исследования, который утверждается координационным советом программы. У каждого аспиранта он свой, индивидуальный, и со многими, кто обучается по этой же программе, я просто не знакома. Основными попутчиками на моем пути стали участники исследовательской группы по наднациональной образовательной политике GIPES. Это уникальное междисциплинарное сообщество педагогов, исследователей, аспирантов и студентов, объединенных общими темами исследований. А еще это мощный источник информации по узкой тематике. В рамках группы проводятся различные образовательные мероприятия, проекты, пишутся совместные научные работы и так далее. Именно участники исследовательской группы стали моими вдохновителями, единомышленниками и друзьями, которые всегда готовы подсказать и помочь. Это моя научная семья», – признается Мария.

А потом – назад в Россию, знания применять

Несмотря на то что до завершения обучения еще далеко – сестры Тамбовцевы окончат магистратуру в 2020 году, а Мария Сенинец защитит диссертацию в 2021 году, – девушки уже задумываются о том, что будут делать по возвращении в Россию.

Мария отмечает, что защита диссертации – это только начало научной жизни исследователя. Она планирует разместить публикации результатов своей работы в различных научных изданиях – на испанском, русском и английском языках. А затем – вернуться в Ростов, где она надеется принести пользу.

«В программе помимо списка зарубежных университетов для обучения есть список рекомендованных работодателей. Мой родной ДГТУ входит в этот список. Мне хотелось бы работать на развитие отношений с Испанией и испаноговорящими странами, в том числе с целью проведения педагогических сравнительных исследований. Я думаю, такой обмен опытом, идеями и результатами исследований был бы очень полезен», – считает девушка.

Она подчеркивает, что в России ученые ориентируются на англо-американский опыт, в то время как, на ее взгляд, в Испании и Латинской Америке есть сильные научные школы, которые мало известны российской академической общественности:

«Российские научные школы тоже малоизвестны в испаноговорящем мире. При этом труды российских педагогов прошлого (Толстого, Макаренко, Выготского) очень ценятся там. Установление диалога между испаноговорящими и русскоговорящими педагогами-исследователями я вижу как свою профессиональную миссию в долгосрочной перспективе».

Юлия и Валентина, в свою очередь, рассчитывают получить достойную работу в одной из архитектурных фирм Ростова, с которой сотрудничает программа «Глобальное образование». Однако, на их взгляд, сегодня список подходящих работодателей невелик, и они надеются, что за год он расширится.

«Несмотря на то что Ростов является нашим приоритетным местом поиска будущей работы, мы открыты всем возможностям и будем рассматривать также и другие города, так как уверены, что навыки, полученные в США, будут востребованы во многих архитектурных фирмах по всей России», – добавляют девушки.


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии