Той боли и врагу не пожелаю: переехавший в Москву ростовчанин рассказал, как болел COVID-19

Фото: shutterstock.com. ©

Ростовская область, 25 мая 2020. DON24.RU. Сегодня в России насчитывается более 300 тысяч случаев заражения новой коронавирусной инфекцией. Несмотря на то что подобная статистика никого обнадежить не может, многие люди по-прежнему относятся к своему здоровью и безопасности с пренебрежением, считая вымыслом или всемирным заговором и сам новый коронавирус, и цифры, отражающие картину заболеваемости.

Чтобы поделиться своим опытом борьбы с COVID-19, на связь с корреспондентом ИА «ДОН 24» вышел Владимир Ш. – человек, переболевший инфекцией, которая держит в страхе весь мир.

«Злят те, кто считает коронавирус выдумкой. Я сам чувствовал эту боль и своими глазами видел, что от него умирают. Если бы мне в лицо сейчас кто-то сказал, что ковидлы на самом деле нет, то я мысленно плюнул бы этому человеку в лицо. Только мысленно – потому что все еще боюсь, что заразен», – сообщил Владимир.

О вирусе говорили из каждого утюга

Владимиру 34 года, и до недавнего времени он жил и работал в Ростове-на-Дону. Фамилию он попросил не называть – думает, что, даже выписавшись из больницы и завершив курс лечения, он остается изгоем для окружающих. И не хочет усугублять ситуацию.

«Ощущение, будто со мной даже по телефону говорить боятся. Друзья, бывшие коллеги, родственники – все они будто в страхе от трубки разбегаются, стоит мне заикнуться о том, что мы соберемся и пожарим шашлыков, когда закончится эпидемия. Только жена и мама с папой не отвернулись от меня после того, как узнали диагноз», – поделился Владимир.

В октябре 2019 года он повстречал свою будущую жену, которая приехала из Москвы в донскую столицу в длительную командировку. Молодые люди начали встречаться, потом стали вместе жить и к концу 2019 года решили пожениться. У возлюбленной Владимира как раз подходила к концу ее деловая поездка, и жить дальше они решили в ее родном городе – в Москве.

В феврале 2020 года пара сыграла свадьбу, а затем на месяц отправилась в путешествие.

«Мы уже тогда были наслышаны про вирус – информация о нем лилась буквально из каждого утюга. Поэтому, посоветовавшись, в свадебное путешествие мы решили отправиться по России. За границу не выезжали», – подчеркивает ростовчанин.

Коварная ковидла

Вирус до молодоженов все-таки добрался, несмотря на их предусмотрительность. Прокатившись по 15 городам России, супруги привезли болезнь в Москву. В том, что они не заразились где-то в столице, Владимир уверен: прибыв в Шереметьево, они отправились прямиком домой на машине каршеринга. А приехав, сразу приняли душ и отправили в стирку всю привезенную с собой одежду.

«Мы уже знали, что вирус добрался и до России. Во всех соцсетях тогда говорилось, что нужно мыть руки и не трогать лицо. Мы соблюдали эти правила. К тому же у нас был с собой флакон с санитайзером для рук, который мы использовали при каждом удобном случае», – рассказал Владимир.

Добравшись до квартиры, пара сразу самоизолировалась. В течение двух недель они намеревались не выходить из дома совсем: домашних животных у них нет, в подъезде есть мусоропровод, а продукты и бытовую химию можно заказывать с доставкой. Но двух недель не понадобилось, чтобы COVID-19 дал о себе знать:

«Я почувствовал себя нехорошо на девятый день после возвращения – 12 апреля. Я начал сильно мерзнуть, несмотря на то что в квартире было довольно тепло. Литрами лил в себя горячий чай и не вылезал из-под одеяла. Но ничего не помогало. При этом ртутный градусник первые пару дней упорно показывал не больше 36,7».

Первое время обращаться к врачам Владимир не спешил. Тем более что супруга – его ровесница, была везде вместе с ним, и у нее не было никаких симптомов. Поэтому они понадеялись на то, что у него началась поздняя акклиматизация или, на худой конец, ОРВИ. Но вскоре состояние мужчины ухудшилось.

«Утром 14 апреля я проснулся с ощущением, будто всю ночь таскал мешки с цементом. Суставы ломило, мышцы ныли. Озноб по-прежнему никуда не делся, но теперь ему хотя бы нашлось оправдание – температура поднялась до 38,2. Супруга предложила вызвать мне скорую, но я до последнего не хотел верить, что у меня что-то серьезное. Да, я знал, что шанс заразиться ковидом был, но мне было легче думать, что мы слишком рано поехали путешествовать, и тогда болезнь еще не была так широко распространена в России, чтобы мы заразились», – признался мужчина.

Он добавил, что в подобном состоянии провел еще четыре дня и отказывался вызывать врачей, так как разбитым чувствовал себя только с утра, а к полудню «расхаживался». К тому же жена заказала ему с доставкой несколько противовирусных и жаропонижающих препаратов, которые он принимал в надежде на исцеление. Но лучше не становилось, и 20 апреля девушка забила тревогу:

«В тот день я открыл утром глаза и почувствовал боль. Мне было больно вращать глазными яблоками, больно смотреть на свет. С постели я в тот день не вставал. И, может быть, я лежал бы так и дальше, если бы не обнаружил, что у меня пропало обоняние. Жена принесла мне на завтрак бульон, от которого ничем не пахло. Попробовав его, я почувствовал, будто набрал в рот горячей воды – не было никакого вкуса. Подумал, что он просто не приправлен, так как я – любитель класть в еду побольше соли, поэтому без нее еда мне кажется пресной. Я спросил у жены, солила ли она его, и она ответила, что сделала все, как я люблю. Тогда мне стало страшно, и я согласился на врачей».

За вами выехали

Скорая помощь приехала минут за десять. Фельдшер была в обычном синем костюме и медицинской маске. Войдя в квартиру, она надела перчатки и принялась за осмотр больного.

«Мне измерили температуру и кислород, а затем послушали легкие – ничего страшнее цифры 37,9 на градуснике не нашли. Потом у нас с женой взяли мазки на COVID-19 и сообщили, что результаты анализов придут в течение двух дней. Если они окажутся положительными, мне позвонят. Если нет – звонка не будет», – рассказал Владимир.

По его словам, за эти пару дней ему стало значительно хуже – появились кашель и боли в груди. Нос по ощущениям был будто заложен, однако попытки высморкаться результата не приносили.

«Мне кажется, хуже становилось из-за ожидания. Я сам себя очень сильно изводил. Позвонили в конце концов вечером 22 апреля. Сообщили, что у нас с женой обоих результат на COVID-19 положительный. Почему-то фраза «За вами выехали» вызвала у меня приступ смеха – наверное, это была защитная реакция психики», – поделился мужчина.

Приехавшие медики, которые на сей раз были в спецкостюмах, масках и шапочках, провели повторный осмотр больных и заключили, что состояние жены Владимира опасений не вызывает, а потому она может остаться лечиться дома. Самого же Владимира решили госпитализировать:

«Заполнили все документы, жене дали предписания, а затем меня погрузили в машину и повезли в госпиталь. Уже на месте меня раздели и стали осматривать. Работали сразу несколько человек: один брал кровь, другой мерил давление, третий задавал вопросы… Еще температуру мерили, но они все в масках и очках этих защитных были, так что я не запомнил, сколько там было разных людей. Вещи у меня забрали на обработку, выдав на время что-то вроде робы, и отправили в палату».

Вирус забирает близких

На следующий день после госпитализации у Владимира взяли еще один мазок для теста на коронавирус, который также оказался положительным. Еще через день подошла его очередь на компьютерную томографию, которая, к его удивлению, показала начальную стадию двусторонней пневмонии.

«Врачи, конечно, удивились меньше. Мой лечащий вообще сказал, что тут у каждого заболевшего своя клиническая картина, так что его уже ничего не удивляет. Но пульсоксиметр показывал не меньше 97% кислорода в крови, а при прослушивании легких стетоскопом не было слышно хрипов. И тем не менее картина на КТ врачам была очевидна – они назвали это поражением легких с эффектом матового стекла», – рассказал Владимир.

После этого началось лечение. Ставили уколы и капельницы. По словам мужчины, в основном это были антибиотики, а также препараты, снимающие симптомы:

«То есть отдельно сбивали температуру, отдельно лечили кашель, отдельно – пневмонию. Уколы ставили по нескольку раз в день, иногда какие-то уколы заменяли капельницами. Под одной из таких капельниц я узнал, что у меня есть аллергия на какие-то препараты, так что мне еще и антигистаминный укол на второй день лечения сделали. Здоровым я себя почувствовал где-то на седьмой-восьмой день с начала лечения».

Особенно тяжело, по словам Владимира, ему было в период, когда умерли два его соседа по палате.

«Одному было 67, и у него была сердечная недостаточность. Второму – глубоко за 80, но он, казалось, держался бодрее меня. Первый однажды уснул и просто не проснулся. Второго же в одну из ночей увезли из палаты. Как рассказал врач, подключили к ИВЛ. А через три дня и он умер. Это не заставило меня испугаться за свою жизнь – к моменту первой смерти я уже чувствовал себя значительно лучше и шел на поправку. Просто было до слез обидно, что какой-то вирус забирает у кого-то родителей, дедушек и бабушек и просто близких людей. Штука размером меньше песчинки забирает человеческую жизнь. В это время я был даже рад, что так и не уговорил своих родителей переехать из Ростова в Москву, – страшно представить, что было бы, если бы мы их заразили», – признался Владимир.

Облегчить чужую боль

Всего Владимир провел в больнице 14 дней, как и планировалось. На 15-й день, 6 мая, его направили на выписку:

«Некоторых моих соседей по палате выписывали раньше, чем через две недели после поступления, так как у них было хорошее состояние, а в больницу поступает много новых пациентов. И, соответственно, нужно освобождать места для тех, кому они нужнее. Но это был не мой случай – я выздоравливал не так быстро, как хотелось бы. Перед выпиской мне сделали флюорографию, взяли кровь и мочу на анализ. Врач ознакомился и сказал, что все в порядке. Потом мы подписали предписание, мне выдали больничный и отправили домой. Разумеется, назначили лекарства для долечивания».

Находившаяся все это время дома супруга Владимира к тому времени уже сдала третий мазок на COVID-19 и ждала результатов. К нему самому за анализом врач пришел спустя два дня. У обоих последний тест оказался отрицательным, однако специалисты порекомендовали им еще на две недели остаться дома, чтобы понаблюдать за своим самочувствием. Карантинный период у них закончился 20 мая.

«Мы планируем и в ближайшее время оставаться дома, не выходя на улицу без надобности. Единственное, чего я сейчас жду и ради чего я выйду из дома, – возможность сдать тест на антитела. Если выяснится, что у нас есть нужные антитела и есть возможность помочь другим болеющим, сдав, например, кровь, плазму или костный мозг, то мы непременно будем в числе тех, кто это сделает. Той боли и страха, которую я испытал, не пожелаю даже врагу. А ведь мое состояние даже не оценивали как тяжелое! Мне страшно подумать о том, как чувствуют себя люди, подключенные к ИВЛ. Если мы сможем облегчить кому-то эту боль, то в стороне мы не останемся», – резюмировал ростовчанин.

Комментировать

Выйти
Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии
(2) комментариев

В чем сила сузьмы и нардека: какой шанс COVID-19 дал гастротуризму

Фото: Среди молочных блюд, которые напрямую ассоциируются с донским регионом, и каймак – очень густые сливки..Фото: Виктория Головко ©

Ростовская область, 23 июня 2020. DON24.RU. Распространение COVID-19 ожидаемо скорректировало, а то и перечеркнуло отпускные планы и надежды миллионов людей по всему миру.  По данным исследования ВЦИОМа, касающегося отпускных предпочтений россиян, 55% респондентов, в прошлом году отдыхавших за границей, в этом допускают, что проведут долгожданные нерабочие дни в России.

Преимущественно дома, в своем населенном пункте, рассчитывают отдохнуть почти две трети (61%) участников опроса. Очевидно, что в этой ситуации заманчивее могут стать как длинный отдых, так и непродолжительные поездки по донскому региону. Дополнительный шанс получает и донской гастротуризм, который в последние годы обрел второе дыхание.

Чем наш регион привлекателен для гурманов? Зачем кухне IT-технологии? Какое будущее может ждать вареники с сюрпризами? Об этом и о многом другом мы побеседовали с Еленой Ищенко, директором по развитию Экспертно-аналитического центра Российского государственного университета туризма и сервиса (РГУТИС, Москва).

Елена Ищенко: «Самое обидное, что донскую кухню недооцениваем и мы сами, жители региона». 

Батл блинов и баранины по-хазарски

– Елена, а есть ли, на ваш взгляд, у донской кухни преимущества над условными конкурентами? Ведь понятно, что привлекать туристов среди прочего и аутентичными блюдами стараются в разных точках страны – в Татарстане, Астрахани, на Дальнем Востоке, в Карелии, Калининграде... И перечень можно продолжить.

– Знаете, начну с другого конца. Сегодня донскую кухню многие эксперты называют раем для гурманов, но в масштабе страны она недооценена, нам не хватает лоббистов федерального масштаба. Хотя обиднее даже другое: ее очень недооцениваем и мы сами, жители региона. А ведь правда уже в том, что больше половины России живет в гораздо более суровых условиях – в регионах, где не видят таких фруктов и овощей, мяса, рыбы, трав, которые есть у нас. Это подарок, который дан нам природой. Но и на этом наши прелести (они же преимущества) не заканчиваются. Немало регионов, да и целых стран, могут похвастаться лишь несколькими аутентичными блюдами. Наш же ключевой козырь – как раз широта гастрономических возможностей, обилие разносолов во всех смыслах этого слова.

Даже если перечислять только наши специалитеты, известные в масштабе страны, пальцев на обеих руках не хватит. Тут вам и багаевский огурец, и кривянский помидор, цимлянский лещ, раки, донская уха (кстати, вариантов этого блюда на Дону около 100), донская селедка, козинаки, халва, выпечка с тютиной, вишней и жерделой, шашлык армянский, речная рыба под маринадами, курник, вино из самых северных в мире автохтонных сортов. Другое наше однозначное достояние: регион стал, по сути, плавильным котлом для разных народов, этносов, культур. Оттого и наша кухня – сплав из русских, украинских, казачьих, кавказских, калмыцких, других блюд. Больше того, у тех же, допустим, донских армян есть блюда, без преувеличения, уникальные! Пирожки с отваренной и мелкорубленой лебедой («лапатаев бида») не пекут больше нигде в мире.

На Дону любой тур превращается в гастрономический. А по мощи, вкусовым качествам блюд, их аромату, размаху, роскоши и значимости гастрономии наш регион можно сопоставить разве что с Италией. Скажу больше: я убеждена, что из-за обилия возможностей разумнее звать туристов не на Дон в целом, а в какую-то конкретную из его зон.

– И какие территории могут быть интересны гастротуристу?

– Тут вряд ли надо изобретать велосипед. Создавая бренд «Вольный Дон» (Елена Ищенко – среди его разработчиков. – Прим. ред.), мы выделили семь туристических зон, в каждой – два-четыре соседских города или района: Большой Ростов, Донское Приазовье, Вольный М-4 Дон (путешествия вдоль трассы М-4 «Дон»), Сердце Дона, Верхний Дон, Донская степь, Долина Дона. У каждой – свои ландшафт, природа, разновидности доступного отдыха. Кроме традиционно донских там культивируются и свои блюда. Пару лет назад на первом донском гастрономическом батле, где предлагалось представить территорию парой-тройкой аутентичных зональных блюд, все пошло не так. Участникам понадобились не подносы, а... столы (смеется). Я не утрирую. И они буквально ломились.

Один из таганрогских гастробрендов – чеховский пирог с абрикосами или курагой. Фото: Виктория Головко. 

Скажем, в Долине Дона (Волгодонск и одноименный район, Цимлянский, Мартыновский, Константиновский районы) среди ходовых блюд не только уха, шулюм, саловские раки, но и баранина по-хазарски, пышки с каймаком по-романовски, пироги с виноградом, волгодонский рис с майским медом и сушеным персиком. На Верхнем Дону угостят дикой уткой с яблоками, «кисетом деда Щукаря» (блинами с курицей и грибами), фаршированными баклажанами, мигулинской лапшой, маринованными белыми грибами и маслятами. В Таганроге (Донское Приазовье) стоит попробовать любимый пирог Чехова – с начинкой из абрикосов или кураги, мясо по-купечески («помещика Мальчевского»), в Азове (Большой Ростов) – фаршированный чебак, сузьму, халву, желированное вино, квас из хрена и т. д. Весь перечень разносолов уже можно найти в путеводителях. Планируя тур, стоит обратиться в туристский информационный центр (ТИЦ, он есть в Ростове, Таганроге, Волгодонске, Азове), где проконсультируют по многим вопросам.

В Ростовской области эксперты выделяют семь туристических зон. 

Диджитал и «сердечная чакра»

– А кто победил в батле, о котором вы упомянули?

– Определить единоличного лидера оказалось совершенно невозможно. Пришлось выделять лучших в номинациях.

– Тем не менее можно располагать качественными продуктами, разнообразием самобытных блюд, но туристы не поедут...

– С этим не поспоришь. Мир изменился, и не считаться с этим глупо. Сегодня среди критериев успеха как туротрасли в целом, так и гастротуризма в частности – диджитал и, как я это называю, «сердечная чакра». Если потенциальный путешественник в два-три клика не нашел в своем гаджете туробъект, то его для него нет. Меня радует, что в последние два года о донской гастрономии в прессе и соцсетях появилось много информации. Что до «чакры», никто не отменял значимости для турбизнеса человечности, доброжелательности. Не надо рассыпаться в натужных комплиментах. Ценно как раз то, что есть на Дону. У нас могут и ввернуть острое словцо, но эмоции всегда не показные, в общении есть душевность, почти родственное отношение к постороннему человеку.

Центральный рынок Ростова стал одной из обязательных локаций для человека, стремящегося постичь донскую кухню. Фото: Виктория Головко

Как свести селян и туротрасль

– Что нужно, чтобы подстегнуть гастротуризм на Дону? Когда вы перечисляли блюда, популярные в разные точках региона, поймала себя на том, что некоторые из них ни разу не пробовала, их мало где готовят, практически негде купить.

– Во-первых, нужно детальнее изучить историю донской кухни. Копнуть глубже. И конечно, необходимо, чтобы хотя бы блюда-бренды готовили в большем количестве заведений общепита, производили в промупаковке. К примеру, растет популярность казачьего нардека – арбузного меда. Но кроме как на гастрофестивалях купить его негде... Но, опять же, в этом отношении за последнее время многое сделано, еще года три назад заказать блюда казачьей, донской кухни даже в крупных городах Дона было проблемой.

Во-вторых, необходимо, чтобы предприниматели, производители сельхозпродукции активнее «вплетали» туротрасль в свои будни. И ростки этого тоже есть. Возьмите «Биохутор Петровский» в Неклиновском районе, под брендом которого выпускают много видов органической продукции. Там, кстати, ратуют и еще за одну тенденцию, набирающую популярность во всем мире, – за медленную еду (slow food), здоровое питание как альтернативу ситуации, когда человек пичкает себя фастфудом. Так вот, в компании готовятся принимать туристов и даже построить отель. У нас есть вино- и сыроделы, на свои деньги строящие дегустационные залы.

В-третьих, нужны подробные диджитал-путеводители по семи турзонам. Сейчас идут переговоры с производителями пищевой продукции о возможности регулярных экскурсий в их цеха.

Не нужно себя обманывать, мы только в начале пути развития гастротуризма. Однако и сделано уже много. Да, хотелось бы, чтобы наши гастрособытия, как и «Октоберфест», ежегодно проводимый в Мюнхене, собирали по 6 млн посетителей. Но не будем забывать, что «Октоберфесту» больше 200 лет. У нас многое впереди.

Сегодня в списке нематериального культурного наследия человечества, охраняемого ЮНЕСКО, среди прочего значатся технология приготовления хлебной лепешки и неаполитанской пиццы, французская гастрономическая культура. Как считает Елена Ищенко, в перспективе реально побороться за включение в перечень каких-то элементов донского застолья – например, вареников с сюрпризами, которые, как считают многие, готовят только на Дону.


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии