Издевательства, угрозы и реальное насилие: интервью с девушкой, которая прошла через кибербуллинг
Ростовская область, 15 мая 2023. DON24.RU. С травлей в сети, или кибербуллингом, по разным данным сегодня сталкивается от 30 до 50-ти процентов подростков. Последствиями этого систематического унижения в Интернете может стать целый перечень психологических проблем – это и депрессии, и низкая самооценка, аффекты, и нарушение пищевого поведения, и даже зависимости. Корреспондент ИА « ДОН 24» пообщался с Марией, которая длительное время была жертвой травли. Девушка поделилась, что в школьные годы ей пришлось пережить издевательства, запугивания, шантаж, а иногда и живое насилие.
– Расскажешь свою историю?
– Все началось после моего переезда в небольшой городок в Ростовской области. Там я пошла в местную школу в пятый класс. Еще перед первым походом в школу я получила несколько сообщений от будущих одноклассников, которые еще не видели меня в жизни, но уже решили, что мне не место среди них. С этого началась травля в социальных сетях. В жизни меня игнорировали или шептались за спиной, а в интернете не стеснялись абсолютно ничего.
– С чем тебе пришлось столкнуться? Как это было? В чем проявлялось?
– Я столкнулась с психологическим насилием, потому что травля в интернете была непрекращающейся. Я перестала чувствовать себя в безопасности даже в жизни, потому как постоянно получала угрозы по сети. У меня не было личного неприкосновенного пространства. Меня могли провоцировать совершенно незнакомые люди.
В инстаграмме была пара закрытых профилей, куда выкладывались фотографии и видеоролики с моим участием, но сделанные без моего ведома и желания. Под ними всегда был дикий «актив» в комментариях. Они обсуждали и смеялись надо мной. В этих профилях, к которым я не имела доступа, спокойно можно было найти мои персональные данные. В мое «безопасное» интернет-пространство время от времени врывались совершенно незнакомые люди, чтобы скинуть эти неудачные фото и видео. Их целью было показать мне, какая я на самом деле «красотка».
Меня исключали из групп ВКонтакте, где я обязана быть по учебе. Кто-то из ребят выставлял мои неудачные фотографии к себе на «аватарку» и «стенку» во ВКонтакте. Было даже время, когда обидчики названивали ночью на мой телефон.
– Как думаешь, почему они выбрали именно тебя? С чем это могло быть связано?
– Безусловно, моя нестандартная внешность и замкнутый характер не нравились очень многим. Класса с пятого я перестала подходить под «стандарты» общества. Мне не нравились шумные компании, я хотела дружить только с парой девочек из близкого окружения. С остальными я просто не заговаривала, не хотела.
Внешне я была обычным ребенком, пока не начался переходный возраст и первые смешки в мою сторону. Тогда я обзавелась собственным стилем и вкусом, решила изменить себя. Начала не очень стандартно одеваться, пробовать разные образы. Когда впервые перекрасила волосы, да еще и в ярко-розовый цвет, избежать нападок было просто нереально. Мне лишь хотелось меняться и экспериментировать. Однако, несмотря на то, что надо мной издевались, я не перестала самовыражаться. Даже наоборот, меня это подтолкнуло к чему-то новому.
– Тебе помогали родственники или друзья? Они пытались решить вопрос с интернет-обидчиками?
– Я обращалась за помощью к родителям. Они пытались узнать кто шантажирует и угрожает мне, но у них ничего не получилось. Как и у меня. Я все ещё не знаю, кто конкретно измывался надо мной.
Друзей у меня было немного. Те, кому я рассказывала, поддерживали меня, но сделать ничего не могли. Они ведь тоже были детьми. Никто не желает в таком возрасте заступаться за «неудачника», потому что за это тоже может «влететь».
Учителям в школе было все равно, они просто пожимали плечами, делая вид, что все это несерьезно. Иногда я слышала фразы «отведите ребенка к врачу».
– Обращалась ли ты за профессиональной помощью, когда подверглась кибербуллингу? Легко ли было найти эту помощь? Какой она была?
– В школьные годы решение этой ситуации казалось нереальным. Я не жаловалась органам, потому что травля в социальной сети никем не воспринималась всерьез, я это прекрасно понимала.
В старших классах я задумалась о психологической помощи, поэтому попросила родителей найти мне специалиста. Он действительно помог проработать и пережить все травмы, которые нанесли обидчики. Я жалею, что не обратилась к нему еще раньше. Возможно, тогда моя юность не казалась бы такой мрачной.
– Интернет-травля способна перейти в реальную жизнь? Доставляли ли тебе неприятности шантажисты из сети?
– Да, обычно так и случается. Люди не любят молчать, они будут стараться «насолить» везде, где смогут найти тебя. Бывают случаи, когда все ограничивается только интернетом, но даже это вынести тяжело, особенно ребенку. Если агрессия у обидчиков в жизни не будет скрытой, то она будет открытой. А это уже гораздо страшнее.
Я пережила пару попыток реального насилия после интернет-травли. Помню, как мне писали сообщения с угрозами, обещая избить за школой, а потом надели уличное ведро на голову. Драк и избиений как таковых не было, но «кучнуть» или крикнуть что-то не очень приятное могли спокойно.
- Как по-твоему, много ли таких же жертв кибербуллинга? Это распространённое явление?
– Да, достаточно. Даже незначительное проявление агрессии в интернете – это уже кибербуллинг, потому что оно может навредить нормальному восприятию мира ребенка.
Чаще всего это происходит из-за внешности или характера ребёнка. Если ты немного замкнут – есть повод сказать, что ты «не такой, как все». Если твоя внешность необычна – значит ты «урод», по мнению других детей и подростков.
– Могла бы ты дать какой-нибудь совет, как избежать кибербуллинга? Что делать, если попал в подобную ситуацию?
– Чтобы было легче пережить интернет-травлю нужно иметь несколько профилей в социальных сетях – доступный всем (условно говоря рабочий) и личный, закрытый, в котором существуете только вы и ваши близкие люди, которым можно доверять.
Никогда не бойтесь просить о помощи. Всегда помните, что дело не в вас. Людям просто всегда нужно объединиться против кого-то слабого.
– Почему ты решила поделиться своей историей?
– Это помогает переваривать всю ситуацию и доказать себе, что все произошедшее – не моя вина. А еще у меня есть толика надежды, что эта история поможет кому-то осознать свой личный опыт, а может, избежать подобного кошмара.
Анна Степанко
Кобзон и Лещенко пробили бюрократию: история музыканта, хранящего почти исчезнувшее производство гитар на Дону
Ростовская область, 21 марта 2026, DON24.RU. Ехали на море, выпивали. Отстал от поезда, подвернул ногу, попал в больницу, влюбился в медсестру – и остался здесь навсегда. Такую романтическую завязку с донской столицей приписывают музыканту Юрию Молькову – уроженцу Нижнего Новгорода, наладившему на Ростовской фабрике клавишных инструментов в 1980-е годы выпуск электрогитар.
Однако реальная история оказалась гораздо авантюрнее и драматичнее. Для того чтобы запустить производство, нужно было поехать в Москву на личную встречу к Иосифу Кобзону, пробраться через бюрократические лабиринты и зажечь дело, которое вспыхнуло искрометно и чудовищно быстро погасло.
«У нас был боевой настрой. Мы верили в то, что в СССР все самое лучшее и нужно делать инструменты здесь. Чем мы хуже американцев?» – вспоминает мастер, с силой проводя рубанком по дереву будущей гитары.
Впервые Юрий попал на Ростовскую фабрику клавишных инструментов, когда его, как солдата, привлекли к хозяйственным работам. В то время он служил сапером в Аксае. За плечами у него уже было музыкальное училище, опыт игры в ресторанах, преподавание и обширные связи в музыкальной среде. На фабрике тогда пытались наладить выпуск электрогитар, но, по словам Юрия, качество продукции оставляло желать лучшего. Не стесняясь, он указал на недочеты. Ему предложили после демобилизации прийти на фабрику и «показать, как правильно». Впрочем, тогда он предпочел иной путь: вернуться в Нижний Новгород.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Последующие шесть лет Юрий проработал инспектором в пожарной охране. В его ведении был цех, где для оборонной промышленности изготавливали деревянные макеты – копии будущих изделий. Там он и повстречал Николая Сухарева, музыканта и мастера по изготовлению гитар. Тот помог Юрию стать профессионалом в своем деле.
«Гитару можно сделать столярными инструментами, но кто делает мебель, гитару не сделает, – отмечает Юрий, постукивая по брусочку и прислушиваясь. – Тут дерево надо чувствовать. Понимать, какой звук оно выдаст, для какой частоты подойдет. Я не делаю копии чужих гитар. Беру основу и нахожу что-то свое».
В восьмидесятые Юрий поехал на международную музыкальную выставку в Москву. Для советского мастера такие мероприятия были важны: здесь можно было увидеть, как устроен рынок, пообщаться с коллегами и представить свою продукцию. На выставке Юрий столкнулся с «фирмачами» – западными производителями. Те держались высокомерно и относились к русским с откровенным скепсисом.
«Но они от нас ничего не скрывали, все рассказывали и показывали, – говорит с усмешкой Юрий. – Считали идиотами, мол, мы все равно такое не сделаем».
На выставке Юрий снова встретился с руководством Ростовской фабрики. На этот раз он согласился на предложение о работе.
«Думал: поеду на пару лет, помогу поднять производство гитар. С тех пор и остался. С 1987-го», – делится мастер.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Чтобы запустить гитары на конвейер, требовалось заключение экспертов. Региональные специалисты не торопились с этим. Тогда Юрий взял ростовского товарища, командировочный лист и поехал в Москву – представлять свою продукцию известным эстрадным певцам Иосифу Кобзону и Льву Лещенко в Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных (ныне Российская академия музыки имени Гнесиных).
Как это было:
«Тогда там Иосиф Кобзон, Лев Лещенко и Гелена Великанова преподавали вокал. Приезжаем на вахту. Встречает тетенька, спрашивает: «Куда мы?». Отвечаем: «К Кобзону». – «А он вас ждет?» – «Ну… Мы давно не виделись. Вот командировка».
Разговор услышала проходящая мимо женщина и отвела нас. Первый этаж, маленький актовый зал, стоит немецкая аппаратура, девочка Валя Легкоступова поет. Она у Кобзона как раз училась. Нас представили, он был занят. Показали звукорежиссеру Кобзона – Саше. Он взял гитару, сыграл и пришел в восторг: «То, что нам нужно сейчас!» – говорит. Кобзон оставил на бумаге размашистую подпись.
Следом идем к Льву Валерьяновичу. Протягиваю ему лист, а он: «Да вы, ребята, меня сейчас так подставите». Я говорю: «Ну Кобзон расписался». Он тоже ставит подпись!
«А что за тетенька нас привела?» – спрашиваю я у товарища уже когда вышли. – «Да это же Великанова!» – отвечает он. Я только тогда и понял.
Потом поехали в училище имени Гнесиных, к джазовым музыкантам. К Игорю Брилю. Он тоже оценил гитару и расписался.
Затем я отправился в Нижний Новгород в музыкальное училище, которое когда-то окончил. Там показал гитару преподавателям, они посмотрели, удивились: «Ого, да у вас тут подписи самого Кобзона и Лещенко!». И тоже свои подписи поставили.
Привез в Ростов эту бумагу. И только после нее, с подписями Кобзона и Лещенко, это пробило вот эту всю бюрократию и гитары запустили на конвейер», – завершил свой рассказ Юрий.
Когда цех заработал, пригласили оценщика – бас-гитариста Игоря Егорова. По воспоминаниям Юрия, знакомство с ним произошло так:
«Он взял инструмент в руки и без лишних слов: «Такую же хочу».
Мы с товарищем переглянулись. Егоров пришел вместе с нашим руководством, сговора быть не могло.
– Гитара стоит 800 рублей. Она уже продана, – говорю я осторожно.
– Я уезжаю на гастроли в Канаду на два месяца, – отвечает Игорь.
– Через два месяца будет вам гитара, – обещаю я.
– За 800? Точно? Не дороже? – переспрашивает он.
Так и познакомились, подружились. Он брал у меня гитары и возил с собой по всему миру. Игорь недавно ушел, царствие ему небесное».
Под руководством Юрия гитары поставили на конвейер. Их изготавливали на заказ, поставляли по всему СССР, а также за рубеж – в Арабские Эмираты, Израиль, США и Канаду. Только Юрий за время работы на фабрике создал более 3000 инструментов.
«С Дальнего Востока заказывали, – отмечает мастер. – Я им говорю: «Ребят, у вас же Япония под боком». А они в ответ: «Машины оттуда везут, а гитары – нет».
На то, чтобы наладить выпуск, ушло два года, а сам цех в статусе серийного производства просуществовал всего лишь год. Началась перестройка, а следом – лихие девяностые.
«Выгоняли в 90-е отсюда так, что... – восклицает Юрий, разводя руками. – Слава богу, жив остался. Хапали, рушили производство. Я все спрашивал: зачем? А теперь понимаю: все элементарно – чтобы мы не стали конкурентами для Запада. Пианино у нас делали – цена им была 500 долларов. А в Европе такое же пианино стоило 1500 евро. Покупали наши инструменты без надписей, вешали свои «евро пиано» и продавали. Потом решили обрушить все это, вдруг мы поумнеем».
Фабрику обанкротили. По словам героя публикации, около 500 человек одномоментно потеряли рабочие места.
После краха производства Юрий 20 лет не прикасался к гитарному делу. Но его инструменты не ждали возвращения – они жили своей жизнью. На гитарах Юрия продолжали играть Александр Барыкин – автор хита «Я буду долго гнать велосипед», Виктор Левченко – гитарист Григория Лепса, музыканты ВИА «Ариэль».
Сегодня он делает одну-две гитары в три месяца. Для друзей или музыкантов. Сейчас, например, мастерит для Юрия Ракова – друга юности, который живет в Карелии и работает с группой «Воскресение».
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Большую часть времени Юрий посвящает музыке: сочиняет композиции и выступает под псевдонимом Туман. 21 марта он станет хедлайнером фестиваля шансона. Мероприятие, организованное творческим объединением «Сияние», посвятят Константину Ундрову – первому исполнителю композиции «Левый берег Дона». В этом году фестиваль пройдет в казачьем стиле.
Символично, что сегодня цех, который арендует Юрий, находится на территории бывшей фабрики – той самой, где когда-то начиналась его история. Правда, теперь это скорее промзона: десятки мелких помещений и складов, по территории бегают раскормленные и голосистые псы. Проходя мимо, трудно представить, что здесь когда-то работали груженые лесовозы, привозившие древесину для музыкальных инструментов, а мастера выпускали продукцию, известную на весь СССР и за его пределами. Сам Ростов пестрил талантами.
«Когда я приехал в Ростов, это был очень джазовый город, – говорит Юрий. – Кобзон прилетал на самолете с Долиной и другими исполнителями, они обучались у ростовских музыкантов джазу. Она шикарная певица, мало кто так работает на сцене. Что она полезла во все это? Может, подставили? [Ред.: речь о громком скандале с квартирой Долиной]».
С этим цехом у него особая, почти сакральная связь. Сюда несколько раз пытались забраться воры, случались пожары, но мастерскую не смогли уничтожить ни огонь, ни взлом. Казалось, это пространство хранит его так же бережно, как и он его. Но обстоятельства складываются иначе – теперь Юрий появляется здесь все реже, перенеся производство на дачу. Там планирует продолжить заниматься делом жизни. Пусть и не как профессией, но как хобби.
В завершение нашей беседы мастер в окружении близких друзей исполнил сочиненную им композицию, посвященную Ростову.
Видео: don24.ru / АО «Дон-медиа»
