Время лишений, борьбы и мечты: Донецк пять лет спустя

Ростовская область, 30 января 2020. DON24.RU. 30 января жители столицы ДНР вспоминают жуткую трагедию, случившуюся в Куйбышевском районе города в 2015 году. Тогда в результате артиллерийского обстрела Донецка украинскими военными погибли пять человек, стоявших в очереди к пункту выдачи гуманитарной помощи. Еще 12 человек получили ранения разной степени тяжести.

Это был один из последних обстрелов бандеровскими карателями центральных районов Донецка, и, наверное, последний со столь большим числом погибших и пострадавших. А еще это был своеобразный залп отчаяния украинской армии, мстившей непокорному Донбассу и его столице за потерю аэропорта и наметившееся окружение в районе Дебальцевского выступа.

Однако воспоминания об этой трагедии заставили задуматься над совсем другими вещами. Дело в том, что сегодняшний Донецк совсем не похож на тот прифронтовой город, каким он был в январе 2015 года. Чтобы увидеть войну в наши дни, надо ехать достаточно далеко от центра на западные окраины, тогда же она ощущалась повсюду, ею была пропитана вся жизнь горожан. К сожалению, та страшная зима все больше и больше забывается даже теми, кто ее пережил, превращаясь с годами в какой-то дурной сон.

В прифронтовом городе

Обычный январский вечер 2020 года в Донецке. Плотные потоки машин на улицах, весьма плотно заполненные салоны трамваев и троллейбусов, везущих горожан с работы и учебы в спальные районы. В домах светится пусть не каждое окно, но уж однозначно подавляющая их часть. Очереди у банкоматов: выплаты после длинных новогодних праздников как нельзя кстати. В крупных магазинах покупатели все чаще предпочитают расплачиваться не наличными, а карточкой Центрального республиканского банка, да и ассортимент на прилавках мало чем отличается от такового в любом российском городе.

В январе 2015 года практически ничего из вышеперечисленного в Донецке не было: находящийся на осадном положении город скорее напоминал большой военный лагерь. Ловлю себя на мысли о том, что сейчас, например, на донецких улицах из военной техники максимум, что можно увидеть, так это армейский грузовик. Хотя пять лет назад проезжающий БТР или буксируемая гаубица были достаточно частыми участниками дорожного движения в шахтерской столице. Другим таким атрибутом войны были блок-посты ополчения; сейчас от многих из них не осталось даже следов, хотя в те времена они стояли практически на всех ключевых развязках.

Еще в наши дни на донецких улицах все чаще случаются заторы, потому что количество машин приблизилось к довоенному уровню. А зимой 2015 года автомобильные пробки относились к разряду довоенных воспоминаний. По сравнению с тем, что было еще каких-нибудь полгода назад, машин тогда, конечно, прибавилось, и по встречной полосе промчаться с ветерком без риска угодить в ДТП уже было нельзя, но улицы и парковки во дворах выглядели достаточно пустынно.

Пять лет назад по вечерам улицы Донецка представляли собой достаточно апокалиптическое зрелище: яркие фонари и практически полное отсутствие света в окнах. За пару-тройку таких прогулок по окрестным кварталам легко было составить мнение о том, из какого дома жильцы практически не уезжали, а из какого выехали практически полностью. Чаще всего пустовали «свечки»: обладатели квартир в построенных незадолго до войны домах обладали достаточными средствами, чтобы переждать лихолетье в более тихом месте. При этом квартирные кражи (как и другие преступления) в те дни в Донецке были редкостью: нравы отличались необычайной простотой, попавшийся на горячем имел все шансы узнать, где раки зимуют.

Обескровленная экономика

Даже сегодня банковская система в ДНР ориентирована в основном на удовлетворение первоочередных потребностей граждан и юридических лиц. В январе 2015 года она находилась в зачаточном состоянии: ранее многочисленные отделения украинских банков успели полностью закрыться, а новые, республиканские, еще не были открыты.

Денежная масса оказалась главным дефицитом, а без нее никуда: деньги – кровь экономики. В те дни в республиках Донбасса основной валютой была украинская гривна, переход в рублевую зону начнется позднее – в апреле 2015 года, именно с приходом российских денег начнутся регулярные выплаты зарплат и пенсий. Однако в январе ситуация была совершенно неопределенной: поступление наличной гривны с украинской стороны имело совсем не те объемы, о которых можно было бы серьезно говорить, да и поступала она в частном порядке. Поэтому среди предлагавшихся решений тогда активно обсуждалось введение в ДНР собственной валюты, были даже разработаны эскизы банкнот.

Практически все предприятия, особенно крупные, в те дни оставались подконтрольными украинским олигархам и работали в украинском экономическом пространстве. Это был весьма неудобный для республик Донбасса компромисс, однако благодаря ему удалось и сохранить сами производственные мощности, и дать людям хоть какую-то зарплату. Эта подконтрольность будет сохраняться еще пару лет до тех пор, пока зимой 2017 года необандеровские активисты не предпримут попытку экономической блокады ДНР и ЛНР: этим они окончательно вытолкнут промышленность республик из орбиты влияния Киева.

О жизни и выживании

Зима 2014–2015 годов была голодной. Люди проедали остававшиеся «под подушками» накопления: пенсии и зарплаты практически перестали выплачиваться еще в июле 2014 года. На некоторых предприятиях и в организациях за эти полгода удавалось наскрести по сусекам на пару-тройку нерегулярных выплат, но не более того. В достаточно выгодном положении по отношению к работающим оказались пенсионеры: многие из них перевели пенсионные выплаты на подконтрольную Киеву территорию и имели пусть небольшой, но регулярный доход.

С украинской стороны везли не только деньги, но также продукты и прочие вещи: почти все за линией разграничения стоило значительно дешевле, да и ассортимент был в несколько раз лучше. Полки донецких магазинов и прилавки рынков в первые месяцы 2015 года пустели с каждым днем, привозить товары из-за линии фронта обходными тропами становилось все труднее, а с российскими поставщиками только начали договариваться.

Еще одним новшеством стало введение Украиной в середине января 2015 года пропускного режима для пересечения линии разграничения, а также резкое сокращение числа пунктов пропуска. Поначалу бланки пропусков были бумажными и практически не содержали степеней защиты; предприимчивые люди очень скоро научились их подделывать, поэтому уже летом Киев от них отказался и перешел на электронные визы. Пропускная система окончательно добила остатки автобусного сообщения: если еще в первых числах января из Донецка были регулярные рейсы в Одессу и Киев, то отныне на ту сторону можно было уехать только с частным перезвозчиком.

Единственное, что пока еще продолжал пропускать Киев в Донбасс, – это грузовики с гуманитарной помощью. Одним из крупнейших ее поставщиков являлся донецкий олигарх Ринат Ахметов, основавший с этой целью собственный благотворительный фонд и гуманитарный штаб «Поможем!». Присылаемое им продовольствие действительно стало подспорьем для наименее защищенной части его земляков, хотя правом на его получение пользовались только инвалиды и многодетные семьи. Что сподвигло олигарха к этому? Скорее всего, стремление сохранить положительный имидж в родном городе и надежда на скорое урегулирование ситуации. Также надо сказать что в накладе олигарх явно не остался: скандалы вокруг откатов и картельных сговоров систематически преследовали его фонд, многие заказы он размещал на подконтрольных ему активах, а качество отправлявшихся в Донецк продуктов очень часто, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Именно во время выдачи гуманитарной помощи фондом Ахметова и произошел упоминавшийся в самом начале трагический расстрел украинской артиллерией стоявших в очереди.

Вместо послесловия

Январь 2015 года. Трудное и суровое время. Но все-таки у нас было в нем то, чего так не хватает сейчас, – мечта. Сейчас мечты стало значительно меньше, но не стоит это списывать на разочарования: просто в республиках Донбасса мечта с каждым днем все больше превращается в ясно очерченную цель. А кристаллизация цели вряд ли оказывается совместимой со смелым полетом фантазии.

Тогда мы не просто жили мечтой – у нас, по сути, ничего, кроме мечты, и не было. Но эта мечта рождала в каждом из нас и стремление к борьбе, и ощущение некой сакральной общности. Всех нас в те дни окружала необычайно наэлектризованная, но очень живая атмосфера. 

Время стирает остроту чувств, многое с высоты сегодняшнего дня может даже показаться наивным. Однако нужно сберечь память не только о том, как мы жили тогда, но и чем жили. Она окажется не лишней в дни, когда на горизонте уже сверкают зарницы грядущих бурь…

Комментировать

Выйти
Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии

Таврийские игры с огнем, или Кому выгоден новый очаг напряженности в Причерноморье

Ростовская область, 29 сентября 2020. DON24.RU. Несколько дней назад новостные ленты облетела информация о том, что на военном полигоне под Херсоном погибли восемь офицеров, обучавших своих украинских коллег. Согласно одним источникам, причиной гибели стало столкновение автомобиля, в котором ехали американские инструкторы, с танком, другие же источники сообщают об ошибке артиллеристов при наведении орудия. Украинская сторона уже поспешила опровергнуть эту информацию как недостоверную, однако вне зависимости от того, имел ли такой инцидент место на самом деле или нет, подобные сообщения надо воспринимать как тревожный сигнал.

В последнее время Запад усердно создает очаги напряженности у границ и в зоне интересов России: только успели утихнуть страсти в Белоруссии, как вспыхнул Нагорный Карабах, снова загромыхало на линии разграничения в Донбассе, активизировались полеты американской разведывательной и стратегической авиации на подступах к Крыму. Одним из таких «спящих вулканов» с большим потенциалом является Северная Таврия. С тем, какие вызовы для России приготовлены в этом уголке Причерноморья, мы попробуем разобраться вместе с нашим специальным корреспондентом в ДНР.

Дело было в песках Херсонщины

Немного о той местности, где произошел (или мог произойти) уже упомянутый инцидент с американскими инструкторами. Далеко не все из нас представляют, что одна из крупнейших песчаных пустынь Европы находится в низовьях Днепра и называется Алешковские пески. В советские годы для борьбы с распространением песков дюны активно засаживали сосной и красноталом, и сейчас значительная часть пустыни таковую уже не напоминает. В Алешковских песках был создан военный полигон: местность малонаселенная, надежно отделенная Днепром от находящегося по соседству Херсона, железная дорога проходит рядом, но самое главное – что недалеко и до Крыма, и до Одессы, где тогда располагался штаб военного округа. Одним словом, идеальное место для маневров.

После распада СССР военный полигон долгое время пребывал в запустении. В «лихие девяностые» Украине было не до армии: тогда в порядке вещей были танкисты, провозившиеся со своей грозной машиной весь срок службы в ангаре по причине отсутствия топлива, и артиллеристы, так и не сделавшие ни единого выстрела из своего грозного орудия. Впрочем, в бывшем СССР такое наблюдалось практически повсеместно. Однако не вечны плохие времена: в 2000-х годах Украина конкретно повернула свой взгляд в сторону Североатлантического альянса, и на ее военных полигонах началось оживление, в том числе и с участием специально приглашаемых Верховной Радой заморских гостей. Однако Алешковские пески большой популярностью даже тогда не пользовались, так как рядом были куда более интересные полигоны в Николаевской области и в Крыму.

Интерес украинских военных к Алешковским пескам пробудился только после «евромайдана»: ушел Крым, восстал Донбасс, а кроме того, жизнь показала, что одного националистического угара для победы в бою недостаточно. Поэтому нужно отрабатывать воинское мастерство, тем более что летом 2014 года в ходе боев под Славянском и Северодонецком украинской армии пришлось действовать в весьма похожих условиях: левобережье Северского Донца тоже представляет собой некогда засаженную сосной огромную песчаную пустыню. А для иностранных военных Алешковские пески интересны тем, что отсюда совсем недалеко до Перекопа…

По следам Таврической губернии

Территория, на которой расположены Алешковские пески, называется Северная Таврия, поэтому стоит остановиться на малоизвестных, но весьма важных исторических и географических подробностях этого уголка Причерноморья. Слово «Таврия» ассоциируется у нас с Крымом, однако, посмотрев на карты дореволюционной Таврической губернии, мы с удивлением обнаружим, что большая ее часть находилась севернее Перекопа и Чонгара, в междуречье Днепра, Конки и Берды, а в ее составе были такие города, как Мелитополь, Каховка и Бердянск. Подобное территориальное устройство уходило корнями во времена воинственного Крымского ханства.

Известно, что крымский хан не разрешал своим подданным селиться на постоянной основе за Перекопом, и делалось это прежде всего из военных соображений. Причина простая: в случае атаки с севера нападавшему пришлось бы везти с собой большие запасы провианта, фуража и прочих припасов, ибо пополнение таковых в безлюдных местах весьма проблематично. Более того, перед наступавшими часто выжигали степь, лишая тем самым конницу противника даже подножного корма. Справедливости ради отметим, что набегами промышляли не только подданные крымского хана: такие же походы за добычей, но уже в Крым совершали отряды литовских князей и польских королей, а потомки угнанных ими на север мусульман и караимов до сих пор проживают на стыке Литвы, Польши и Белоруссии.

Позднее эта территория военными называлась по-разному – Перекопским, Каховским и Мелитопольским плацдармом, но сущность у нее была одна: она являлась северным предпольем Крыма. Многие удивятся тому, что вторая после Севастополя по значимости военно-морская база в Таврической губернии располагалась в Бердянске. Казалось бы, разве нельзя найти более удобное место для размещения флота? Но не стоит торопиться с выводами: рельеф дна Азовского моря таков, что именно Бердянск является ключевой точкой для контроля над его акваторией. Если посмотреть на водное зеркало, то границами Таганрогского залива являются косы Долгая на юге и Белосарайская на севере. Однако от косы Долгой по направлению к Бердянской косе тянется подводная отмель, создавая внешне незаметный «предбанник», помогавший русским морякам при обороне азовской акватории в XVIII и XIX веках: эта отмель не раз становилась ловушкой для турецкой и британской эскадр. Да и сейчас пароход, вышедший из Таганрога к Керченскому проливу, вначале идет практически строго на запад и поворачивает на юг, лишь миновав траверз Бердянска.

Северная Таврия становилась ключом к Крыму и в Гражданскую войну, и в Великую Отечественную: потеря района, находящегося к северу от Перекопа, делала практически невозможным удержание полуострова. Например, весной 1920 года положение запертых красными в Крыму войск под командованием Деникина и сменившего его Врангеля было безнадежным, и ситуацию спас решительный и хорошо организованный белыми контрудар в Северную Таврию. В результате этого Врангель на полгода стал полновластным хозяином Северного Приазовья, остановить наступление его войск удалось только лишь на подступах к Таганрогу. Другой факт: планируемый гитлеровцами «генеральбецирк Крым» своими очертаниями полностью повторял контуры Таврической губернии.

Очаг напряженности

Северная Таврия никуда не делась из стратегических планов врагов России, весьма недовольных тем, что весной 2014 года из их рук ускользнул вожделенный Крым. Киев, используя этот плацдарм, не раз пытался отомстить непокорному региону: достаточно вспомнить и перекрытие Северо-Крымского канала, и отключение электричества, поступавшего на полуостров с Запорожской АЭС и Каховской ГЭС. Но если энергетическую блокаду удалось успешно преодолеть, то с водой дело обстоит значительно сложнее: до 2014 года 85% потребляемого в Крыму объема поступало из Днепра, и на сегодняшний момент заместить утраченное практически нечем. Конечно, за счет бурения скважин удалось решить проблему бытового водоснабжения на полуострове, однако для промышленности и аграрного сектора воды нет. Строительство опреснителей – тоже паллиативная мера: процесс сам по себе энергоемкий и хорош разве что при наличии бросового тепла, как на крупных электростанциях.

Стремление Украины в НАТО также втягивает Северную Таврию в орбиту военного противостояния. Понятно, что отвоевать Крым у России у Киева сил явно не хватит, однако украинские генералы и их заокеанские покровители такую цель перед собой и не ставят. Им важнее другое: создать в Причерноморье очаг постоянной напряженности, а также систематически устраивать всевозможные провокации на грани фола у границ с Россией. Достаточно вспомнить, что всего несколько недель назад американские стратегические бомбардировщики в сопровождении украинских истребителей в небе над Северной Таврией отрабатывали ядерные удары по Севастополю и другим стратегически важным центрам юга России. Можно сколько угодно говорить про непробиваемый «зонтик» российских систем ПВО над Крымом, но не надо забывать, что подлетное время в нашем случае очень маленькое и провокатор вполне может воспользоваться тем, что на принятие решения остаются считанные секунды. Учитывая лицемерие Запада, можно не сомневаться в том, что любые оборонительные действия России будут поданы им как агрессивные выпады. Поэтому территории, примыкающие к Перекопу и Чонгару, интересны для наших врагов еще и тем, что именно здесь можно вынудить Россию открыто вступить в «горячую» фазу противостояния на юго-западном направлении. В Донбассе можно обойтись обжигающим дуновением «северного ветра», однако в Крыму не явиться на войну у России не получится.

P. S. Помнится, когда-то в Каховке проводился неплохой музыкальный фестиваль «Таврийские игры», собиравший гостей со всего постсоветского пространства. Сейчас же мы видим. как Украина по наущению своих западных хозяев все чаще заигрывает с огнем в Северной Таврии.


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии