Ростовская область, 25 ноября 2020. DON24.RU. Трансплантология в Ростовской области – достаточно молодая отрасль медицины. Однако и у нее уже есть своя история и свои достижения. Первая пересадка органа в донском регионе состоялась всего пять лет назад, а уже сейчас практикуются все виды трансплантаций. О том, как удалось наладить работу и что происходит в трансплантологии в пандемию, рассказал главный трансплантолог Ростовской области Вячеслав Коробка.

«У нас в регионе всегда была неплохая хирургическая школа. Мы много оперировали на печени. На поджелудочной не было таких вмешательств, которые мы не умели бы делать, и достаточно успешно. Для проведения пересадок органов на квалификацию наших хирургов, сильную реанимационную и анестезиологическую базу требовалось наложить недостающее – тот опыт, который имели в трансплантологии ведущие учреждения нашей страны. И в этом отношении нам очень посодействовали Центр трансплантологии им. Шумакова и Федеральное медико-биологическое агентство. Сергей Готье, Сергей Восканян помогли нам с большим желанием, чтобы у нас получилось привести в соответствие с необходимыми требованиями реаниматологию, наладить процедуру постановки диагноза смерти мозга, работу донорского центра. Мы больше месяца жили на два города. Я прилетал на один день на конкретные операции: утром в Москве, вечером в Ростове. На подготовленную почву высокие технологии хорошо легли, наши врачи их довольно быстро освоили», – сказал он.

Обычно внедрять трансплантацию органов начинают с почек, ростовские же врачи начали с самого сложного вида – с родственной пересадки правой доли печени.

«На тот момент посмертные пересадки у нас тормозила неразвитость донорства. Ведь донорские органы – это работа с территориями, с райцентрами. Нужно было сначала провести обучение специалистов, чтобы они могли сохранять донорские органы в пригодном для пересадки виде. Поэтому мы начали с родственных: сначала выполняли их вместе со специалистами из Москвы, потом самостоятельно. И уже первые операции были достаточно успешными. А потом пришел опыт кондиционирования органов. Не только медучреждения миллионного Ростова, но и больницы Таганрога, Волгодонска, Новочеркасска стали постоянно с нами сотрудничать. И мы наладили посмертные трансплантации. Почки и сердце технически проще пересаживать. Из 15 трансплантаций сердца за эти пять лет у нас не было ни одной послеоперационной потери. Реанимационная служба сработала грамотно. Кроме того, за это время мы пересадили две поджелудочные железы», – отметил Вячеслав Коробка.

Также он рассказал о двух самых сложных операциях, которые провел в Ростове.

«Я бы назвал взрослую сплит-трансплантацию весной 2018 года. Это когда печень от посмертного донора разделяют на две части и пересаживают сразу двум реципиентам. Она была очень непростой: длилась 20 часов, больше 30 врачей были задействованы. Было тяжело, но мы справились. Был случай, когда мужчина-реципиент находился между жизнью и смертью. Была выполнена сложная реконструкция магистральных сосудов в брюшной полости, были некоторые осложнения и в послеоперационном периоде. Пришлось применять внутрисосудистую рентгенохирургию, провести операцию под УЗИ-навигацией, а также открытое реконструктивное вмешательство, использовать продвинутые методики реанимационной антибактериальной терапии и разного уровня сорбции эндотоксинов (выведение отравляющих веществ, образованных при распаде клеток. – Прим. ред.), но сейчас у пациента все хорошо. На одном больном сошлись все имеющиеся технологии, хирургические и нехирургические, малоинвазивные и полостные вмешательства. Когда многопрофильное учреждение обладает арсеналом новых технологий, с каждым осложнением можно справиться тем или иным способом. Больной дома, с ним все хорошо. Два года прошло. Это, наверное, достаточно значимый успех», – отметил трансплантолог.

Кстати, как признался Вячеслав Коробка, он сам когда-то был противником трансплантации.

«Мне казалось, что все это как-то нереалистично. Моя информированность была недостаточной, и, будучи неплохим хирургом, я пытался оценивать эту тему с точки зрения обывателя. Но когда в 2010 году мои коллеги в Краснодаре начали активно заниматься трансплантацией, они пригласили меня, я начал погружаться в проблему и увидел результаты. Понимаете, в малых городах скрыть что-то ни от врачей, ни от соседей невозможно. Вот приезжает пациент из какой-то деревни. Когда его увозили, он умирал, об этом все знали, все его мысленно хоронили. И вот он вернулся: практически здоровый человек, на него смотрят, как на чудо. Когда такие люди – вчера еще потенциальные мертвецы – вдруг начинают жить нормальной жизнью, это формирует позитив. Люди меняют свое мнение. Нельзя отрицать очевидное, сколько ни говори на белое «черное», никто уже этим словам не поверит».

В настоящее время в условиях пандемии врачи живут в постоянном напряжении. Ситуация с коронавирусом требует особо пристального внимания, чтобы не допустить инфицирования COVID-19 ни доноров, ни пациентов.

«Когда мы узнали об эпидемии, мы сразу поняли, что ковиду потребуется определенное время, чтобы дойти до Ростовской области. Было ясно, что в Москве и Подмосковье проблемы начнутся раньше, что первыми будут инфицированы крупные города, где есть метро, пригородное сообщение. Поэтому мы для себя решили, что пока в Москве эпидемия будет активно нарастать, а у нас сохранится период затишья, мы должны работать в высоком темпе, выполнить большую часть программы в весенние месяцы. Первый ковидный больной у нас появился 2 июня. К этому моменту за пять месяцев мы выполнили уже больше операций, чем за половину предыдущего, 2019 года.
5 июня вышел приказ Минздрава брать ПЦР-анализ на COVID-19 у каждого поступающего в стационар больного. Но мы в области уже до этого сами ввели ПЦР-тестирование для тех, кто обращается за плановой помощью. Мы стали выполнять КТ-исследование, осмотр пульмонолога. Потенциальных доноров тоже сразу обследовали на COVID. Реципиентов вызывали группами, и, пока проверяли их на совместимость, часть отсеивали из-за температуры, подозрения на клинику коронавируса. Практика оказалась верной: мы их дообследовали потом, и больше чем у половины COVID был подтвержден. А у тех, кому мы пересадили органы, не было ни одного случая заражения коронавирусом.  По стране сегодня ходит особо опасная инфекция. Загадывать, что будет дальше, – неблагодарное дело. Будем просто продолжать работать», – добавил он.