Яд, халатность, экономия: почему в Ростовской области погибли пчелы
Ростовская область, 15 июля 2024. DON24.RU. В Зерноградском и Октябрьском районах погибли пчелы. Как сообщил корреспонденту ИА «ДОН 24» начальник отдела земельного надзора регионального управления Россельхознадзора Юрий Гальченко, в этом году в ведомство почти одновременно поступило три обращения о гибели этих насекомых (два – из Зерноградского района и одно – из Октябрьского).
Для сравнения: в 2023-м за весь год было зафиксировано только три подобных случая. Однако ни в одном из них химические вещества в пробах не были обнаружены. Юрий Гальченко отметил, что на момент подачи обращений о гибели пчел могло пройти слишком много времени после проведенных обработок.
Ранее уже сообщалось о массовой гибели пчел в Октябрьском районе. Пасечники опасаются, что виной всему – химикаты, которые фермеры использовали при обработке полей подсолнечника.
Мы поговорили с экспертами в этой области и обозначили несколько возможных причин гибели насекомых. Подробнее – в материале ИА «ДОН 24».
Три обращения в этом году
Отравление пестицидами и агрохимикатами – одна из распространенных причин гибели пчел.
В настоящее время специалисты устанавливают причины гибели насекомых в двух районах. Для этого они проведут лабораторное исследование зеленой массы подсолнечника, отобранной государственным инспектором, на остаточное количество пестицидов.
По словам Юрия Гальченко, исследование может занять около двух недель, в зависимости от класса препарата.
На сайте Россельхозцентра сообщается, что инсектициды, опасные для пчел, делятся на три класса:
- высокоопасные: погранично-защитная зона – не менее 4–5 км; ограничение лета пчел – не менее 4–6 суток или удаление пчел на срок более шести суток;
- среднеопасные: погранично-защитная зона – не менее 3–4 км; ограничение лета пчел – не менее 2–3 суток;
- малоопасные: погранично-защитная зона – не менее 2–3 км; ограничение лета пчел – не менее 20–24 часов.
В зависимости от результатов исследования эксперты оценят, насколько правильно было организовано оповещение пчеловодов и соответствовало ли применение препарата регламенту.
Как пчеловодов должны оповестить?
Юрий Гальченко отметил, что обработки полей неизбежны, главное – соблюдать установленный регламент.
Согласно данным Россельхозцентра, ответственные за проведение обработок лица должны уведомить о них пчеловодов не позднее чем за три дня до начала работ через средства массовой информации.
В уведомлении должна содержаться следующая информация: границы участков, подлежащих обработке, сроки проведения работ, названия используемых пестицидов и их класс опасности, а также срок, на который необходимо изолировать пчел в ульях.
Ситуация с оповещением о предстоящих обработках бывает неоднозначна. Иногда пчеловоды не получают должного оповещения от фермеров. Например, им могут предоставить неверную информацию о сроках проведения обработки.
В свою очередь, фермер мог выполнить все требования, но пчеловод это сообщение либо пропустил, либо проигнорировал.
Юрий Гальченко отметил, что в первую очередь пасечники заинтересованы в том, чтобы пчелы были здоровыми и не гибли.
«Обычно пасечники поддерживают дружеские отношения с соседними хозяйствами. Даже о предстоящих обработках их предупреждают по телефону. Однако, как показывает практика, по неизвестным причинам районы между собой могут конфликтовать», – рассказал начальник отдела земельного надзора регионального Россельхознадзора.
Кроме того, пчеловоды предупреждают друг друга об обработках через групповые чаты в мессенджерах.
В разговоре с корреспондентом ИА «ДОН 24» пасечник Александр Жучков рассказал, что неоднократно сталкивался с потравой пчел, однако в одном лишь случае был сам виноват в произошедшем.
«Однажды я столкнулся с ситуацией, когда не смог никому предъявить претензии. Мы не услышали, как фермеры, проезжая мимо на машине, предупреждали пчеловодов о предстоящей обработке пшеницы. Мы стояли в неудобном месте, где нас не было видно. Из-за этого погибла вся лётная пчела», – поделился пасечник.
В случае если пасечники столкнулись с потравой пчел, Александр Жучков рекомендует не медлить с произошедшим и действовать в первые дни.
«Если отложить это на 3–5 дней, будет трудно доказать, проводилась ли обработка в принципе», – рассказал пчеловод.
Возможные причины гибели – экономия и халатность
Александр Жучков выделил еще одну причину гибели пчел – экономию на закупке препаратов для обработки рапса. От некачественных препаратов пчелы могут гибнуть.
«Также рапс может портить «элитный» мед, так как вызывает раннюю кристаллизацию продукта, в то время как мед мог простоять два–три года в жидком состоянии. В нашем регионе это мед из белой акации», – уточнил пчеловод.
Также пасечник отметил, что есть много ответственных фермеров, которые применяют качественные и безопасные для пчел препараты.
Александр Жучков подчеркнул, что популяция пчел значительно сокращается по разным причинам: из-за гибели от воздействия химических веществ, болезней и паразитов, неправильного питания, а также из-за безответственного отношения пчеловодов к своей работе.
«Яды накапливаются в ульях, ослабляя иммунную систему насекомых. В результате продолжительность жизни пчел сокращается. Кроме того, важно, на каком меду пасечник пустил в зиму пчел. Если пчелы будут питаться закристаллизованным медом, им придется больше тратить энергии, чтобы превратить его в жидкое состояние», – пояснил Александр Жучков.
В этом году меда существенно меньше
Александр Жучков также рассказал, как на сборе меда сказались майские заморозки.
«В этом году, например, в Азовском районе майский мед собрать почти не удалось. Акация померзла, и только кочующие пасеки смогли добыть хоть какое-то количество меда. Стационарные пасеки в этом плане проиграли», – поделился пасечник.
Кроме того, на количество меда повлияла и засуха, из-за которой осталось мало разнотравья.
По его словам, сложившуюся ситуацию нельзя назвать кризисной, но меда в этом году действительно мало.
Ранее сообщалось, к чему может привести исчезновение пчел.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
