Вернувшиеся из шлюза: студенты РостГМУ завершили работу в московском ковидном госпитале

Вернувшиеся из шлюза: студенты РостГМУ завершили работу в московском ковидном госпитале
Фото: Старшекурсники ростовского медуниверситета месяц проработали в "красной зоне" московской больницы .Фото из архива Дмитрия Павлова ©

Ростовская область, 9 июня 2020. DON24.RU. О том, что улетает в Москву для работы в больнице, перепрофилированной под прием пациентов с COVID, шестикурсница Ростовского медуниверситета, Анна Окулова рассказала родителям только перед тем, как сесть в самолет.

«А бабушка, как я надеялась, совсем об этом не узнает. Не хотела ее волновать. Правда, кто-то все-таки ей проболтался», – усмехается Анна.

...Месяц она и еще трое старшекурсников Ростовского медицинского университета – Дмитрий Павлов, Артем Рогачев и Надежда Блинова – проработали медбратьями и медсестрами в «красной» зоне в Москве, в Федеральном клиническом центре высоких медицинских технологий ФМБА России (клиническая больница № 119). Все четверо до этой командировки в Москву помимо учебы были медсестрами и медбратьями в ростовской клинической больнице Южного окружного медцентра ФМБА (бывшей «больнице водников»).

«В конце марта в нашей больнице кинули клич: мол, кто не против поехать в Москву поработать в ковидных госпиталях? Я вызвался добровольцем, – делится Дмитрий Павлов. – Было сформировало несколько групп по 10–15 человек, в одну из них мы с ребятами и попали».

Медики требовались в несколько больниц. Ростовскую студенческую команду отправили в центр высоких медтехнологий. «Молот» расспросил Дмитрия и Анну о том, что при работе в «красной» зоне было тяжелее всего и что неожиданно помогло.

«Вот он – вирус, о котором говорит весь мир»

«Я сразу приняла решение, что поеду, – говорит Анна. – Помимо учебы работаю медсестрой в терапевтическом отделении, не привыкла сидеть без дела. А из-за коронавируса госпитализацию прекратили. Да и потом, планирую стать терапевтом. Так что возможности встретиться лицом к лицу с новым заболеванием упускать не хотелось. Кстати, если честно, больше переживала не из-за того, что могу заразиться, что вирус опасен, а что чего-то не сумею и всех подведу... Но со всем справилась!»

Среди первых сильных впечатлений – специфический кашель ковид-инфицированных людей.

«Он действительно особый – глубокий-глубокий и сухой. Видно, как тяжело кашляющему человеку. Поначалу было страшновато из-за сомнений, а защищает ли костюм, – рассказывает Дмитрий. – Помню, как в первую свою смену повел пациента на КТ, надо было спуститься несколькими этажами ниже. Я ехал в лифте, в совершенно замкнутом пространстве, с шестью сильно кашляющими людьми. И думал: «Боже, вот он, этот вирус, о котором говорит весь мир, буквально в паре десятков сантиметров от меня». Но вскоре пришло понимание, что средства индивидуальной защиты со всем справляются».

Укол в трех парах перчаток

«Мы работали в «красной» зоне каждый день в среднем по восемь часов, – объясняет Дмитрий. – Случалось, приходилось задержаться. Порой можно было уйти раньше, если быстрее справился с делами. Моя смена длилась с шести утра примерно до трех часов дня. Чего ни в коем случае нельзя было делать, пройдя через шлюз? Снимать костюм или любую его часть, есть-пить, отправляться в туалет, пользоваться мобильником – его просто оставляли в «чистой» зоне. Жили мы в этой же больнице, в другом корпусе. Еду привозили прямо в больницу в одноразовых контейнерах. Завтрак, обед, ужин – достаточно вкусно. Но я не завтракал. Только с утра выпивал кофейку и печенье одно съедал. Лишнее съешь или выпьешь, начинаешь потеть, захочется спать или в туалет. А надо быть бодрым и не «загруженным». Да и когда голова занята делом, мысли о еде-питье как-то не лезут. А вот когда из «красной» зоны выйдешь, скинешь одноразовый костюм в утиль, хирургический халат и белье в стирку, помоешься, просыпается аппетит».

Спрашиваю, что далось в «красной» зоне сложнее всего? Оказалось, работать в трех парах перчаток, надетых друг на друга (таковы правила). Нащупать вену, сделать укол, подключить пациенту катетер в таком облачении как минимум неудобно. «Но постепенно приноровились, надевали поверх максимально обтягивающие перчатки», – поясняет Дмитрий. На переодевание поначалу уходило 40 минут.

«Но к окончанию «вахты» я управлялся уже минут за 15, – говорит старшекурсник. – Конечно, в костюме потеешь. Если физической работы много и за окном тепло, выйдя, пододетый хирургический халат выжимаешь от пота».

На переодевание у ребят поначалу уходило по 40 минут. Фото из архива Дмитрия Павлова.

Отдельный пункт, о котором упоминают немало тех, кому довелось часы напролет проводить в ковид-госпиталях, – запотевающие очки.

«Сделать в этой ситуации можно много чего, но на 100% ничего не работает, – смеется Дмитрий. – Первым делом купили средство против запотевания стекол в машинах, но оно не помогло. В итоге смазывали очки жидким мылом. А потом насухо вытрешь, грамотно прижмешь для герметичности, и жить вполне можно. Либо, если запотела только верхняя часть, «подглядываешь» в нижнюю».

«Тяжелее всего было в первую неделю. Маска, респиратор, большие очки – все это сильно давило на нос. Поначалу я думала: задохнусь, не выдержу смену, – говорит Анна. – Но спустя неделю в «красной» зоне приспособилась дышать через рот».

«Невероятно приятно»

«Что стало самым приятным? Наша команда превратилась словно в маленькую семью, – рассказывает Анна. – Когда один возвращался из «красной» зоны, кто-нибудь из троих обязательно его встречал. Мы следили, чтобы каждый поел. А еще одной нечаянной радостью стала реакция на нашу командировку. Посыпались сообщения в мессенджерах, в соцсетях. Друзья, одногруппники, даже преподаватели из медколледжа, который я окончила до вуза, писали: «Гордимся», «Ждем». Было невероятно приятно».

За работу в «красной» зоне ребят поощрили путевкой в санаторий Железноводска. Сейчас на федеральном уровне прорабатывается предложение о том, чтобы начислить студентам медвузов, оказывавшим помощь зараженным COVID-19 пациентами, дополнительные баллы при поступлении в ординатуру.

Комментировать

Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии
(2) комментариев

Старейшие здания, известные купцы и «ограбление века»: какие дома планируют снести в Ростове в 2022 году

Ростовская область, 24 января 2022. DON24.RU. Несколько старинных домов, важных с исторической и архитектурной точки зрения, снесут в Ростове в 2022 году. О них корреспонденту ИА «ДОН 24» рассказал основатель общественного объединения «МойФасад» Роман Бочарников.

По его словам, некоторые из этих зданий должны были снести еще в 2021 году.

Московская, 26 (28)

Фото: Виктория Корнеева / don24.ru / ГУП РО «Дон-медиа»

В документации администрации Ленинского района, по словам Бочарникова, дом проходит под № 26. По факту его адрес — Московская,28. В годы Российской империи здание принадлежало Марии Горбачевой. Было построено в 1910 году. Стиль, в котором выполнено строение, — модерн.

Московская, 41

Фото: Виктория Корнеева / don24.ru / ГУП РО «Дон-медиа»

До революции здание принадлежало купеческому семейству Шалаевых. Его глава Максим Иванович, будучи купцом второй гильдии, торговал на Таганрогском проспекте (ныне Буденновский) железо-скобяными товарами. А его сын специализировался на табачной торговле. Дом возвели в середине XIX века, это одно из старейших зданий Московской.

Общественники дважды подавали заявку на включение строения в список объектов культуры. Обе были отклонены донским комитетом по охране ОКН.

Напомним, в прошлом году, по данным градозащитников, появился инвестор, готовый провести реставрацию здания. Однако, по словам активистов, в районной администрации потенциальному покупателю не дали внятного ответа по поводу приобретения здания, попросив покинуть кабинет. Впоследствии в администрации города корреспонденту ИА «ДОН 24» прокомментировали ситуацию с инвестором.

В последствии здание горело.

Донская, 41

Фото: Виктория Корнеева / don24.ru / ГУП РО «Дон-медиа»

Здание принадлежало Феоне Здоренко. Дом возведен в третьей четверти XIX века, в стиле неоклассицизма. По данным Романа Бочарникова, особенность здания в том, что оно сложено не из кирпича (типичного для старого Ростова стройматериала), а из блоков ракушечника. Это один из самых старых сохранившихся домов Солдатской слободы.

«Это интересный архитектурный пример ранней каменной застройки города, отличающийся от традиционного кирпичного строительства более позднего периода — времен ростовского строительного бума конца XIX столетия», — пишет он в своем блоге.

Заявку общественников на включение дома в список ОКН также не приняли.

Социалистическая, 106 

Фото: Виктория Корнеева / don24.ru / ГУП РО «Дон-медиа»

Дом принадлежал купцам Елицерам. Они внесли большой вклад в развитие экономики Ростова. Братья Матвей и Исаак занимались производством муки, извести и кирпича. Работали в сфере виноторговли и страхования жизни горожан.

Они владели и крупной мельницей на Таганрогском (сейчас Буденновский) проспекте. Известны Елицеры как меценаты: в 1893 на их пожертвования была возведена богадельня, располагавшаяся при еврейской больнице (сейчас это больница №4 на Социалистической, 160).

«Здание занимает стратегически важное местоположение в историческом центре города и хорошо просматривается с Большого проспекта (ныне Ворошиловского), что определяет его ценным элементом подлинной застройки», — пишет в своем блоге Роман.

Заявку общественников на включение дома в список ОКН также не приняли.

Серафимовича, 54

Фото: Виктория Корнеева / don24.ru / ГУП РО «Дон-медиа»

В годы Российской империи здание являлось доходным домом Г.С. Ботвинникова. Его построили в 1909 году, выполнено в стиле неоклассического направления эклектики.

Владелец здания занимался торговлей бижутерии для интерьера. Это шнуры, тесьма, кисти, бахрома, которые использовались как для отделки мебели, так и для создания текстильных изделий, таких как абажуры, валики, подушки и скатерти.

«Здание кирпичное, с открытой кладкой из местного большемерного кирпича, впоследствии окрашенной. В декоре карниза использован местный ракушечник. Заменены первоначальное ограждение балконов и полотна ворот в проезде. Фасад находится в хорошо сохранившемся для своего времени состоянии», - рассказал собеседник корреспонденту.

Общественники подали заявку в комитет по охране ОКН, чтобы дом признали объектом культуры. Она на рассмотрении.

Переулок Семашко, 30-32

Здание в переулке Семашко, 30 было построено в конце XIX века.

А дом № 32 был возведен около 140 лет назад. Он известен тем, что до революции в нем находилось Общество Взаимного кредита. Во время рождественских праздников 1918 года тут произошло легендарное ограбление. Банда воров по прозвищу «Громилы» выкопали 35-метровый тоннель из подвала дома, находящегося на другой стороне переулка, проникли в хранилище и вынесли большую часть драгоценностей.

Фото: Виктория Корнеева / don24.ru / ГУП РО «Дон-медиа»

В конце прошлого года стало известно о сносе этих зданий. Общественники выяснили, что дом № 32 еще недавно числился объектом культурного наследия (ОКН), однако была заказана экспертиза, из-за которой здание потеряло данный охранный статус.

Петиция общественников за сохранение строений в переулке Семашко собрала около тысячи подписей жителей города. Руководитель Ростовского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) Александр Кожин пояснял корреспонденту ИА «ДОН 24», что эти два дома нельзя сносить, так как они защищены законом.

А недавно архитектурные элементы домов, готовящихся к сносу, начали разворовывать.

Баумана, 53

Фото: Виктория Корнеева / don24.ru / ГУП РО «Дон-медиа»

Восьмой дом, без которого останется город, находится на улице Баумана — еще одной улице старого Ростова. Здание № 53 принадлежало Даниилу Лейкину, о котором, к сожалению, ничего неизвестно.

Общественники предлагали включить его в список объектов культуры, чтобы здание было защищено, однако комитет отклонил заявку.


Лента новостей

Загрузить еще