«Ползали к речке и варили на костре ветки деревьев»: репортаж из освобожденного Мариуполя
Мариуполь, ДНР. 4 октября 2022. DON24.RU. Корреспондент «Молота» побывала в освобожденном Мариуполе, в котором в результате боев разрушены около 90% зданий. Бойцы со знаком Z на шевронах называют город вторым Сталинградом.
Осторожно: «лепестки»
30 сентября рано утром на границе между Ростовской областью и ДНР машин было мало. Проскочили ее буквально за 20 минут. Дорога на Мариуполь – идеальная. Совсем недавно заасфальтированная, ровная, как МКАД. На некоторых участках ремонт еще продолжается.
Фото: Каролина Стрельцова
Знаменитая стела на въезде в город еще недавно встречала гостей украинским словом «Марiуполь». Но сейчас чуждая русскому языку буква ушла в небытие, а приезжающих встречает русский «Мариуполь». Стелу украшают два флага – российский триколор и флаг Чеченской Республики с портретом Ахмата Кадырова, отца нынешнего президента республики Рамзана Кадырова.
Фото: Каролина Стрельцова
Светофоры в Мариуполе уже работают, хотя еще месяц назад бездействовали. На перекрестке между металлургическим заводом Ильича и «Азовсталью» лежит перевернутая разбитая Mazda – пикап с украинским флажком на капоте.
Нам направо. Мы приехали в Мариуполь с гуманитарной миссией: представители донского волонтерского центра «Единой России» привезли в местную БСМП около 2000 медицинских халатов, 4000 масок, глюкометры и ингаляторы. Доставку выполнили депутат Гордумы Таганрога Владимир Лаптев и руководитель фракции «Единая Россия» в Неклиновском районном собрании Максим Захаров. Парламентарии здесь не первый раз, такое впечатление, что они знают Мариуполь не хуже, чем Таганрог.
Фото: Каролина Стрельцова
Подъезжаем к больнице, просим медбрата позвать главного врача – он занят. Ждем. Вышли из машины. В городе тихо, автомобилей на дорогах мало. Нас просят быть аккуратными: в городе все ходят только по асфальтированным дорогам, где точно прошли саперы. Сворачивать в траву даже на полметра небезопасно: украинские войска, отступая, оставили на своих бывших точках неразорвавшиеся снаряды и множество мин-«лепестков», на которых регулярно подрываются мирные жители, в том числе дети. Недавно стало известно о 36 пострадавших от мин в ДНР, один из них скончался от ранений. Везде на обочинах – плакаты «Стоп! Мины». Но люди, кажется, уже привыкли: ходят на работу, живут обычной жизнью... Хотя, конечно, к такому вряд ли можно привыкнуть.
Фото: Каролина Стрельцова
К нам подходит женщина, представляется пенсионеркой из Мариуполя Людмилой Степановной. Пришла проведать родственников, которые лежат в больнице. Разговорились.
«Наш девятиэтажный дом на улице Артема, 134, возле автовокзала, полностью сгорел и обрушился. Вот, смотрите, эти маленькие ржавые ножницы – все, что осталось от моей трехкомнатной квартиры. Я нашла их на развалинах дома. Погибли 87 жильцов. По дому нанесли два удара, одновременно загорелись все четыре подъезда и горели два дня, 21 и 22 марта. Люди сидели в подвале. Хотели выйти, но «азовцы» (члены экстремистской организации, запрещенной в России. – Прим. ред.) нас не выпускали, а тем, кто выходил, стреляли в спину. Я тоже сидела в подвале, там в 30-метровой комнате нас было 43 человека, в том числе двое полуторагодовалых детей. У нас не было воды. В марте еще лежал снег, мы его растапливали, а соседки, которые помоложе и посмелее, ползали к речке за водой. А вокруг стреляли. В этой воде на костре варили ветки деревьев...»
Спрашиваю, почему она сразу не уехала из Мариуполя.
«Потому что мы не верили, что до такого может дойти. По профессии я инженер, но работала и гидом-экскурсоводом, показывала туристам не только Мариуполь, но и весь Советский Союз: Ленинград, Ташкент, Сортавалу, Ашхабад… Сейчас я, может быть, и уехала бы из Мариуполя, но мне некуда ехать. Мне негде жить. Видели бы вы, что творилось в Мариуполе, когда раньше привозили гуманитарную помощь! Кто молодой и сильный, тот доставал ее, а такие, как я (у меня вторая группа инвалидности), могли только смотреть и потом забирать пустые коробки. Сейчас мы получаем «гуманитарку» по месту прописки. В одни руки раз в месяц дают бутылку подсолнечного масла, два килограмма гречневой крупы, четыре банки тушенки, четыре банки селедки, два килограмма сахара. Очень надеюсь, что скоро в Мариуполе воцарятся добро, спокойствие и благополучие».
Людмила Степановна плачет. Пытаюсь ее успокоить, получается плохо. Подходит медбрат, сообщает, что сейчас к нам выйдет главврач.
«Iнтенсивна терапiя»
Конечно, я представляла его именно таким: высокий, широкоплечий, благородный мужчина с очень уставшими глазами. Протягивает руку: «Очень приятно, главврач БСМП Мариуполя Сергей Орлеанский».
Заходим в больницу – светлую, чистую, белоснежную. Вывески еще на украинском языке: «Кардiологiчне вiддiлення», «Iнтенсивна терапiя»… Депутаты передают медикам халаты, маски, глюкометры, ингаляторы, сладости к чаю и спрашивают, чего не хватает.
«Честно говоря, не отказались бы от коронарных проводников, нашим сердечникам они сейчас очень нужны», – говорит Сергей Орлеанский.
Депутаты обещают обязательно привезти их в следующий раз.
Фото: Каролина Стрельцова
Спускаемся в холл больницы, просим главврача рассказать о пациентах.
«Украинские военные работали по наводкам, в небе висели дроны, выслеживая людей, снайперы стреляли с верхних этажей, – говорит Сергей Орлеанский. – К нам в больницу привозили и русских, и украинцев – но в основном мирное население. Мы оказывали помощь и тем, и другим, и детям, и взрослым... Вот здесь в коридоре возле синего кресла у нас стояла коробка, там лежали ботиночки убитых детей и ботиночки с оторванными ножками. Полная коробка. Это ужас... Не было ни скорой помощи, ни дорог, все было разрушено, завалено разбитой техникой и проводами. Многие погибли из-за того, что их не смогли довезти до больницы. Кто-то сам приходил, кого-то приносили на носилках. С февраля по июнь мы провели более 800 операций. Сейчас в больнице лежат 105 человек, она рассчитана на 200 коек. Раньше в Мариуполе проживало 500 тысяч человек, весной было 70 тысяч, сейчас уже 205 тысяч – люди стали возвращаться. До сих пор люди ходят на перевязки, например, после огнестрелов и осколочных ранений. В больницу сегодня многие мариупольцы приходят на костылях. На амбулаторный прием ежедневно прибывают 300–400 человек».
Nota bene
Спрашиваю, сколько зарабатывают врачи, средний и младший медперсонал.
«Как говорил Петросян, зарплаты у нас хорошие, только маленькие. Мы надеемся, что перейдем на российские тарифные сетки, и тогда, я думаю, зарплаты будут как минимум в два раза выше. Да, существовала украинская программа по здравоохранению, но если сравнить темпы развития медицинской науки, то Россия шагнула далеко вперед. Нам есть чему учиться, и мы с удовольствием будем это делать. Мы не иждивенцы, мы нормальные работящие люди. Будем жить и идти вперед вместе со всей страной», – подчеркнул медик.
По словам Максима Захарова, Мариуполь получает поддержку из донского региона не в первый раз. Ранее их фракция в Заксобрании Ростовской области направила сюда около 30 т муки для выпечки бесплатного хлеба. Также депутаты ЗС РО передавали детские книги в местный гуманитарный центр «ЕР». А образовательные учреждения города при содействии донских волонтеров получали ноутбуки. Гуманитарная миссия в Мариуполе будет продолжена, ведь помощь необходима: люди продолжают жить в обстрелянных домах с выбитыми стеклами без электричества, газа и воды.
Фото: Каролина Стрельцова
Кстати, БСМП стоит рядом с храмом, возможно, поэтому, говорит Сергей Орлеанский, в здание не попал ни один снаряд. Но таких счастливых больниц очень мало: украинские военные часто целенаправленно обстреливали объекты с красным крестом. В итоге были разрушены три мариупольские больницы, еще четыре – повреждены. Были случаи, когда в ходе сложнейших операций от попадания снарядов погибали и врачи, и пациенты. Не спасали даже бронежилеты, которые медики должны надевать после того, как в радиоэфире объявят о готовящемся ракетном ударе.
За верность профессии Сергей Орлеанский получил звание «Заслуженный врач России». Он говорит, что это оценка работы всего коллектива.
«Каждого, кто в нашей больнице не бросил свое рабочее место, можно назвать героем, – отметил главный врач БСМП. – Было непросто, например, пищеблок готовил на кострах, воду набирали из колодца, военные делились топливом для генератора. Но нам удалось спасти много жизней – вот что самое главное».
Нецензурная брань, коррупция и кража холодильника, или адвокатские истории Владимира Лившица
Ростовская область, 4 февраля 2026, DON24.RU. В Донской государственной публичной библиотеке в Ростове-на-Дону прошла встреча с известным адвокатом Владимиром Лившицем. Он представил свою книгу «Защита Лившица» – сборник рассказов, написанных в разное время и основанных на реальных делах из его практики. Истории оказались настолько популярны среди юристов, что их цитировали в реальных судебных процессах другие адвокаты и даже прокуроры.
Владимир Лившиц и главный редактор ИА «ДОН 24» Виктор Серпионов
Фото: Елизавета Ростовская
На обороте книги есть предупреждение о наличии нецензурной лексики. Это сделано не случайно: во-первых, так требует закон, а во-вторых, это своеобразный маркетинговый ход.
«Хочу сказать, что брани как таковой здесь нет. То есть никто не ругается, но замечательные слова, которые существуют в русском языке и которые я стесняюсь устно произносить просто потому, что они эстетически звучат не очень хорошо на сцене, а на письме – самое то!» – рассказывает автор книги.
Каждый интеллигент в душе писатель
Владимир Львович признается, что никогда не стремился к писательству и даже сейчас не может назвать себя писателем. Однако он считает, что любой интеллигентный человек в какой-то степени писатель, поскольку способен излагать свои мысли письменно.
Даже простое желание закурить можно выразить так, что оно превратится в литературу: «Эх, закурить бы, подумал шофер, подъезжая к бензоколонке…Покойному было двадцать пять лет». Вот вам и литературное произведение с социально значимым, острым и драматическим сюжетом.
«Что уж говорить об адвокате, который всегда находится в центре какой-нибудь драматической истории и вынужден об этом писать», – отметил Владимир Лившиц.
А можно и так: берешь анекдот, пересказываешь, приукрашиваешь, добавляешь соответствующую сюжету лексику, записываешь, редактируешь – и вот тебе шедевр!
«Просто, как валенки», – отметил Владимир Львович.
Не только пишет, но еще и рисует
Оказалось, Владимир Лившиц причастен не только к тексту своей книги, но и к ее оформлению. Небольшая иллюстрация на четвертой странице тоже создана им.
Перед публикацией выяснилось, что в книге осталась одна пустая страница, что стало проблемой для издательства, поскольку в печатном листе восемь страниц, а их общее количество в книге должно быть кратно восьми или 16. Тогда Владимир Львович, со свойственной ему находчивостью, предложил добавить страницу с его собственным рисунком. Получив добро, он отправился в ближайшее кафе, где попросил ручку с карандашом, и вскоре на свет появилась замечательная иллюстрация.
Автор рисунка: Владимир Лившиц
Фото: Елизавета Ростовская
На рисунке изображена женщина с чуть сползшей повязкой на глазах. В одной руке она держит меч правосудия (больше похожий на нож), а другой придерживает механические весы. Это авторская интерпретация образа Фемиды. Рядом с ней стоит молодой прокурор – его юность выдает то, что вместо брюк на нем пока только нижнее белье.
По словам автора рисунка, эти двое «пытаются добыть истину», которая стоит тут же в зале. На столе перед ними лежат яблоки, они же доказательства по делу, которые герои пытаются поделить. Однако им мешает третий персонаж, грозно указующий в их сторону пальцем. Вероятно, так Лившиц изобразил адвоката.
«Заметьте, он ближе всех находится к истине», – подмечает Владимир Львович.
Также под столом, рядом с прокурором, сидит кот. Однако, в отличие от работ Босха, здесь этот зверек не несет дьявольского символизма. Как пояснил художник, кот появился лишь для того, чтобы заполнить пустое пространство рисунка.
Когда рассказы участвуют в судебных процессах
Рассказы Владимира Лившица не только увлекательны, но иногда находят неожиданное применение. Некоторые адвокаты используют их в судебной практике.
Например, в рассказе «Немного джаза» вор выносит из квартиры через пролом в потолке, сделанный сантехниками, телевизор и холодильник «Зил», вес которого примерно 110–120 кг.
« Я усомнился в том, что через отверстие диаметром 30 см при пятиметровых потолках можно вытащить холодильник «Зил». К счастью, тогда были народные заседатели, которые сказали: «Да, вообще нельзя». В итоге подсудимого оправдали», – рассказал Владимир Лившиц.
Позже в Таганроге знакомый гособвинитель поделился с Лившицем забавным случаем. Один адвокат, защищая клиента, в похожем деле о краже холодильника через пролом в стене сослался на рассказ «Немного джаза» как на судебный прецедент, на что судья ему сказала: «Лившица из себя не стройте». Это не единственный пример, когда творчество писателя становилось частью судебного разбирательства.
Неожиданная реклама от прокурора
На одном из судебных заседаний адвокат Владимир Лившиц готовился к ответному слову, конспектируя важные моменты из речи прокурора. Внезапно он с удивлением понял: прокурор дословно зачитывает текст из его собственного рассказа. А звучал он так:
«Некоторые циники от юриспруденции утверждают, что гражданские дела выигрывает тот, кто лучше соврет. Я категорически не согласен! Такие утверждения создают ложное представление о судопроизводстве и дезориентируют граждан, желающих отстаивать в суде свои права и законные интересы. Любому практикующему адвокату известно, что хорошо соврать – это лишь первая половина пути к успеху. Вторая половина – сделать так, чтобы этому поверили. И если первая половина относится к области науки, то вторая – это уже искусство. Что касается науки, то здесь все просто: в одну руку берешь норму права (в качестве общего правила), в другую – рассказ клиента (в качестве частного случая) и нахлобучиваешь одно на другое. Если не получается, то добавляешь нужные детали или убираешь ненужные. Это называется построение силлогизма и относится к формальной логике, которую проходят на первом курсе университета. С искусством посложнее. Тут главное – не перепутать, что и в какую руку положить. Я имею в виду, конечно, доказательства и их использование в ходе рассмотрения дела в суде».
После этого обвинитель указал на автора этих строк, то есть на Владимира Лившица и заявил: «И как можно после таких слов верить этому человеку?»
Владимир Львович поблагодарил прокурора за невольную рекламу и объяснил, что цитата вырвана из иронического контекста. Это был рассказ «Кобелиная песня», повествующий о том, как стаффордширский бультерьер съел пекинеса, и ирония заключалась в том, что реальный процесс больше напоминал «Ледовое побоище», где результат определялся не фактами, а административным ресурсом сторон. При таких обстоятельствах было уже неважно, кто кого съел – важно лишь, у кого «хвост длиннее».
Взгляд на коррупцию
«Коррупция в России всегда была и будет предметом глубокой озабоченности. Озабоченность проявляют все: министерства и ведомства, управления и департаменты, отделы и службы, должностные лица и граждане. Равнодушных тут нет», – с этих строк начинается рассказ «Принц и Нимфа».
Юг нашей необъятной, и особенно Ростовская область, в общественном мнении часто считается регионом с высоким уровнем коррупции. На вопрос о том, какова отличительная особенность коррупционных схем на Дону, Владимир Лившиц ответил, что они ничем принципиально не отличаются от аналогичных на Кубани или на Неве.
«Нынешняя кампания по борьбе с коррупцией, так же как все предыдущие и все последующие, может привести к системным изменениям, а может и не привести», – подытожил адвокат.
