Миллиард рублей для ростовского стартапа: донской ответ Кремниевой долине

Миллиард рублей для ростовского стартапа: донской ответ Кремниевой долине
Фото: Андрей Батрименко: «Благодаря сильным донским вузам в Ростовской области немало веб-студий, выпускающих всевозможные IT-продукты для заказчиков в разных странах мира, в том числе и в США».Фото: m.rksi.ru ©

Ростовская область, 8 июня 2020. DON24.RU. Не так давно увидевший свет фильм Юрия Дудя «Как устроена IT-столица мира» породил дискуссию как в профессиональном сообществе, так и далеко за его пределами.

Какую роль сегодня играют цифровые технологии и сервисы в нашей жизни? Не получится ли, что со временем искусственный интеллект поработит человечество? Как информационные технологии, фигурально выражаясь, смогут изменить нашу повседневность послезавтра? И ключевой вопрос: смогут ли, к примеру, российские регионы составить конкуренцию расположенной в Калифорнии (США) Кремниевой долине – мировому гегемону по количеству высокотехнологичных компаний, связанных с разработкой IT-продуктов, сервисов, приложений, программ?

Об этом «Молот» спросил Андрея Батрименко, руководителя проекта «Вектор» в Академии «Ростеха», эксперта федерального Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ), на протяжении нескольких лет возглавлявшего акселератор в «Южном IT-парке».

«Собственно, сегодня на IT-решения «завязана» жизнь подавляющего большинства из нас. Цифровое ТВ, интернет, IP-телефония, видеоконференции в смартфоне, приложения, позволяющие, к примеру, за секунды отправить деньги человеку на другом конце страны, заказать еду на дом, оформить в электронном виде субсидию, – это уже будни. Знаете, даже если человек просто печет торты, сегодня он, скорее всего, рекламирует их в Instagram. А значит, тоже не обходится без IT. К слову, в России сейчас высокий показатель использования интернета, проникновения соцсетей, – говорит Андрей Батрименко. – Объясняется это и тем, что в России хорошее качество интернета. То, что на определенном этапе мы отставали в развитии телефонии, неожиданно сыграло нам на руку – там, где еще не было медных проводов, сразу начали тянуть более совершенные оптоволоконные».

Миллиард инвестиций в ростовский стартап

– В проекте Юрия Дудя выходец из Таганрога, программист Дмитрий Думик говорит, что создать аналог Кремниевой долины, то есть добиться такой концентрации усилий в разработке новых технологий, которая есть там, в другом месте невозможно. С ним согласны немало других IT-специалистов. Однако в ответ на фильм стали звучать прямо противоположные мнения: дескать, совсем не обязательно ехать в Калифорнию, чтобы развивать IT-стартап. На чьей стороне в этом споре вы? И говорит ли что-то о качестве IT-образования на Дону тот факт, что героем этого спецпроекта стал таганрожец?

– Главное преимущество Кремниевой долины для бизнеса, связанного с IT-сферой, вообще с технологиями, – это доступ к капиталу, к деньгам. Там относительно легко получить стартовые инвестиции, чтобы начать проект. И это, безусловно, увеличивает шансы на его успех. Однако есть же и другая сторона медали: да, там проще получить инвестиции для своего проекта, но там и гораздо дороже жизнь. Как автор стартапа ты имеешь шанс получить более солидное вливание, но и куда больше отдашь за аренду жилья и помещений, на зарплату сотрудникам. Подбирая программистов в команду, будешь конкурировать с такими монстрами, как «Гугл» и «Эппл». А что касается участия в проекте Юрия Дудя нашего земляка, уверен, что это как раз показательно.

– Почему?

– Россия, Белоруссия, Украина, Индия, Китай, Сингапур – именно те страны, которые и поставляют сегодня основную часть высококлассных айтишников. Наших разработчиков в массе своей очень ценят. Это заслуга российского и советского образования, нашей математической и инженерной вузовских школ. Достояние того же Таганрога – «радик», радиотехнический институт (сейчас – подразделение ЮФУ. – Прим. ред.). Благодаря ему в городе немало веб-студий, выпускающих сегодня всевозможные IT-продукты для заказчиков в разных странах, в том числе и в США. У айтишников в ходу шутка, в которой есть немалая толика правды: «Если зайти на сайт фриланса, предложений от программистов Таганрога там найдется больше, чем из стран бывшего СНГ, вместе взятых». Сильна и ростовская математическая школа. Вот пример: у успешнейшего стартапа TradingView (веб-сервис для биржевого анализа, обмена инвестиционными идеями, ставший соцсетью для трейдеров) – мощные, в том числе ростовские, корни. Большую роль в его появлении сыграли разработчики из донской столицы. Пару лет назад проект получил больше 1 млрд рублей инвестиций в одной только России, успешен за рубежом. И это не единственный пример.

Так что возможностей и за пределами Кремниевой долины тьма. Другое дело, что для полноценного развития IT-проектов требуется совершить определенные шаги. Кстати, нужна и амбициозность самих разработчиков. В России уже есть инфраструктура поддержки – методологической, экспертной, образовательной, той же инфраструктурной помощи (когда человек имеет возможность, сидя в коворкинге, пользоваться всем необходимым). Есть акселераторы и инкубаторы, призванные сократить путь от идеи до получения первых образцов продукта. Тот же наш, российский ФРИИ – едва ли не крупнейший в Европе фонд венчурных инвестиций, созданный в 2013-м как раз для того, чтобы подставить плечо IT-стартапам. Но таких «точек помощи» нужно больше. Требуется и больше менторов, обучающих айтишников опыту выхода на мировые рынки. Если брать глобальнее, стране надо «затягивать» к себе больше международного капитала, чтобы российские граждане не только разрабатывали качественный и востребованный IT-продукт, но и становились его собственниками.

Но в целом не нужно стараться скопировать Долину. Куда разумнее просто развивать свои сильные стороны: в Ростовской области к ним явно можно отнести обеспеченность компетентными кадрами и имеющееся IT-сообщество.

Ставка на простоту

– Мир любит гадать, каким будет завтра. В последние годы предположения о том, что технологии уже совсем скоро изменят нашу жизнь, впечатляют. Звучат утверждения, что скоро мы вовсю начнем носить «умную» одежду, в ткань которой будут вплетены микропроцессоры, светоизлучающие диоды, сенсоры, за счет чего, допустим, платье сможет фиксировать пульс, давление и другие показатели работы организма и даже менять цвет и форму в зависимости от наших предпочтений. Заявляется, что реальностью станет телепортация, найдут «противоядие» от всех разновидностей рака, да и вообще медицина станет геномной (лекарства будут подбирать в зависимости от генотипа). А на ваш взгляд, какие ноу-хау уже скоро изменят мир?

– Откровенно говоря, это такое лукавое дело... В этом вопросе я – сторонник Нассима Талеба, американского эссеиста, философа и риск-менеджера, который считает, что разумнее не предсказывать, что будет, а оглянуться вокруг и попытаться понять, что точно уйдет.

– И что же канет в Лету?

– Очевидно, что резко сокращается количество бумажных документов. Обивание порогов для получения справок с мокрой печатью, пыльные папки с документами – это уже становится историей. Будущее за электронными базами данных, документооборотом онлайн, цифровыми подписями. Все больше будет голосового управления. Мир будет меняться в сторону избавления от рутины, повышения эффективности, экономии времени. Безусловный вектор – все более активное внедрение искусственного интеллекта. Мы с вами разговариваем по телефону, и при этом, скорее всего, тоже применяется технология искусственного интеллекта, чтобы связь стала лучше. Распознавание человека по пальцу или сетчатке глаза, дополненная реальность, скоринг (оценка кредитоспособности заемщика) и другие банковские роботы – это так называемый слабый искусственный интеллект, который уже в ходу. За алгоритмами, освобождающими человека от рутинной, однообразной, тяжелой физической работы, – будущее. Около 20 стран приняли стратегию развития искусственного интеллекта, в том числе и Россия. Из-за того, кто сможет обеспечить прорыв в этой нише, идет «рубка» крупнейших держав. Звучит вопрос, не оставит ли изменившийся мир человека не у дел, не поработит ли нас, не лишит ли работы? Я далек от мысли, что будет так. Да, любая технологическая революция меняет рынок труда. Вехой стало повсеместное использование электричества, автоматизации и конвейеров. Появление машин постепенно отняло работу у тех, кто занимался извозом на лошадях. Но это вовсе не значит, что в мире, где часть забот возьмет на себя искусственный разум, человеку не найдется места. Есть уйма задач, с которыми машина в ближайшем будущем абсолютно точно не справится.

– Ставят ли айтишники перед собой задачу сделать информационные продукты проще и понятнее? Правда и в том, что сами по себе технологии интересны не каждому. А у кого-то попросту нет времени осваивать очередную техническую чудо-новинку.

– Могу привести вам в пример свою дочку. Ей два с половиной года, но она в состоянии включить планшет и запустить на нем мультик. Может перелистнуть несколько картинок. Задача всех разработчиков – сделать IT-продукт или технологию максимально простыми, чтобы ими можно было пользоваться даже интуитивно. Современные телефоны уже не требуют инструкций. Мне кажется, скорее, люди просто боятся незнакомого, стараются не нажимать на непонятную кнопку. Но стоит немного разобраться, и человек понимает, насколько суперпросто пользоваться устройством. И в дальнейшем тренд на максимальную доступность IT-продукции не изменится.

Кстати

А какой прорыв в IT-сфере самый желанный для тех, кто трудится в средствах массовой информации? Проведя опрос, «Молот» выяснил, что, пожалуй, самым ожидаемым IT-проектом для донских журналистов стало бы создание сервиса для качественного преобразования аудиофайлов в текст. Это позволило бы не тратить время на расшифровку диктофонных записей.

Цифра

Больше 120 млн рублей инвестиций привлекли выпускники «Южного IT-парка» в свои проекты.

Комментировать

Выйти
Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии

Мы в морально-духовном тупике: Виктор Мережко – о кино, донских корнях, урбанистике и коронавирусе

Мы в морально-духовном тупике: Виктор Мережко – о кино, донских корнях, урбанистике и коронавирусе
Фото: Виктор Мережко.chugunka10.net.Екатерина Чеснокова ©

Ростовская область, 6 августа 2020. DON24.RU. На минувшей неделе, знаменитый  уроженец донского края, народный артист России, сценарист, режиссер и драматург Виктор Мережко отмечал свой очередной день рождения. Из-под его пера вышли сценарии таких фильмов, как «Родня» и «Полеты во сне и наяву», обеих частей сериала «Сонька Золотая Ручка», а также множества других кино- и мультипликационных лент, которые мы все знаем и любим. Сегодня он проживает в Санкт-Петербурге, однако искренне признается в том, что родной Дон всегда остается в его душе, сердце и творчестве.

О том, как его манит и волнует донской край, а также о российском кинопрокате, культуре и пандемии коронавируса с Виктором Мережко побеседовал журналист ИА «ДОН 24».

– Виктор Иванович, вы достигли уже довольно серьезного возраста. Оглядываясь на жизненный опыт, который у вас за плечами, что вы сейчас чувствуете?

– Жизнь у меня хорошая, красивая, длинная. Я родился в Ростовской области. Потом с семьей были на Ставрополье, на Кубани, потом на Украину нас перебросило. Потом в юности я работал грузчиком на лесозаводе в Архангельске, пока не поступил в Украинский полиграфический институт имени Ивана Федорова. Затем в Ростове работал в издательстве «Молот». Во ВГИК подал документы из Ростова. Очень хорошо поступил, был лучшим на курсе. У меня быстро начали сниматься работы для «Мосфильма» – такое нечасто случается у студентов. Потом я женился. Но супруги моей, к сожалению, в живых нет уже 20 с лишним лет. У меня двое детей, Иван и Мария, которых я бесконечно люблю. Я не жалуюсь на свою жизнь, она очень интересная.

– Вы часто приезжаете на Дон?

– Не так давно был там. Фильм «Хуторянин» в Ростове снимал. И дальше к Азову мы ездили. Потом в Таганроге мы жили, и там большинство сцен снималось – в Таганроге и вокруг Таганрога. Я очень люблю свой край. У меня есть сценарий, который я написал, называется «Красный Дон». О событиях с 1941 по 1945 годы. Но пока на него нет денег. Я очень хочу рассказать о своих земляках, о казаках, о том, как с 1941 по 1945 годы казачество воевало. О сложностях отношения советской власти к казачеству и наоборот – казачества к советской власти. Очень хочу снять эту картину. Я обращался и к казачеству донскому, чтобы помогли мне с этой работой. Но пока, простите, кроме болтовни, ничего нет.

– Вы используете донские мотивы в своем творчестве? Может, создаете каких-то типично донских персонажей?

– Допустим, в «Родне» для создания образа главной героини я использовал образ своей тещи. Она коренная ростовчанка была, типичная для того времени: с золотыми фиксами, с завивкой. Конечно, часто я возвращаюсь к своим корням. Та земля – это моя родина. Я нигде себя не чувствовал так трогательно, как на Дону.

– Как изменилась Ростовская область со временем?

– У Дона та же проблема, что и у всей России: в России, особенно в ее европейской части, все идет на продажу. Это печально, страшно и горько. Таганрог и Азов начали убивать. Даже Старочеркасск начали убивать. Начали строить эти высокие безумные дома. Этого нельзя делать. Это же столица донского казачества! Нельзя убивать историю! Сейчас я в Питере и вечерами хожу по нему. Каждый дом – произведение искусства! Иду, гуляю: Нева, Фонтанка, Марсово поле... А на Дону этими огромными небоскребами все уничтожается. Потом они превращаются в чудовищные «человейники». А там история, там есть кому поклониться. Ее надо беречь, а не убивать.

– Что вы можете сказать о современном российском кино?

– Уровень кино рухнул! Кино убито! Остались сериалы. Эдакое среднее арифметическое: про девок, которые приезжают в город, ничего тут не добиваются, потом в них влюбляются простые парни, а потом – олигархи. И в конце концов любовь побеждает. Пошлятина сплошная. А кино… Сталин когда-то говорил фразу, которую я очень часто употребляю: «Кино не только и не столько искусство, сколько идеология». Америка завоевала планету во многом благодаря кино. Мы стали равняться на американских актеров, героев, понимаете? Эта матрица американская рухнула на всю планету. И в том числе, к сожалению, на Россию. Ведь в Советском Союзе были свои, поистине народные актеры – Любовь Орлова, Марина Ладынина, Николай Крючков, Георгий Юматов, Анатолий Папанов, Иннокентий Смоктуновский, Владимир Высоцкий, Нонна Мордюкова, Наталья Гундарева режиссеры – Сергей Эйзенштейн, Иван Пырьев, Сергей Бондарчук, Андрей Тарковский, Элем Климов. И многие другие. А сейчас кто? Назовите хотя бы одно имя, равное тем, великим! Если мы не одумаемся и не повернемся лицом, в частности, к кинематографу, к высокой литературе, поэзии, то это беда будет. Мы придем во времена окончательного упадка и деградации. А особенно, если введут это «обучение на удаленке». Это вообще кошмар будет!

– И тем не менее, может, вы можете выделить кого-то из современных сценаристов и режиссеров, кто еще снимает что-то стоящее?

– Никого не могу. До коронавируса были премьеры многих фильмов, и это было крайне печальное зрелище. Во многом – спекуляция на американском образце. Или формальное решение, или бездарность – одно из двух.

– А в целом кому из кинодеятелей вы могли бы отдать предпочтение?

– В основном тем, с кем я работал. Григорий Чухрай, с которым у нас есть замечательная картина «Трясина». Кончаловский, с которым я делал «Курочку-Рябу».

– Над чем вы сейчас работаете?

– Пока сижу в Питере, я написал два полнометражных сценария. Первый называется «Прощай, шпана киношная!». В этом фильме я воскрешаю тех людей и звезд, которых уже нет с нами: Папанова, Юматова, Смоктуновского, Высоцкого, Ларионову, Рыбникова, сценариста Брагинского… Они все живут в современном мире – и живут в нищете, потому что не востребованы. И эта группа артистов решает доказать, что они имеют право быть! Они пишут сценарий и пытаются достать деньги. А кто сейчас главный в кино? Главный – продюсер. К нему они и идут.

А вторая история, которую я написал, называется «Трудная дорога в «ящик». Под ящиком телевизор имеется в виду. Это история про 1990-е годы. Когда телевидение становилось коммерциализованным, когда за рекламой стояли бандиты и проходимцы.

– Что, на ваш взгляд, сейчас лучше снимать – полнометражное кино или сериалы?

– Я недавно говорил с заместителем руководителя Первого канала. У них сейчас есть проблема. Это не озвучивалось, но я так понял, что у них просто плохо с деньгами. Поэтому им масштабные работы очень трудно поднять финансово. А когда полстраны сидит у телевизора или смотрит YouTube, то игровые сериалы, конечно, смотрят больше, чем полнометражное кино в кинотеатрах. Сейчас еще будут и рассаживать в шахматном порядке, в морду брызгать чем-то, на полтора метра друг от друга рассаживать. Убивается культура таким образом, благодаря этому «барановирусу».

– Вы, судя по всему, крайне недовольны тем, что сейчас происходит в мире из-за пандемии.

– Я считаю, что пандемия – это Третья мировая война. Только с помощью информационных технологий, без оружия. Просто всю планету поставили на четвереньки.

– Как, по-вашему, этот период отразится на культуре и творчестве современных людей?

–  Как ни странно, такая встряска должна дать свой положительный результат. Потому что человечество в целом и россияне в частности должны ужаснуться тому тупику, в который мы вошли. Надо жить духовно, красиво, достойно и честно. Хватит тащить по карманам, хватит грабить, хватит убивать, жить во имя золотого тельца! Должна быть встряска. Люди должны одуматься. Потому что мы сейчас в моральном и духовном тупике. Вся планета и, к сожалению, Россия. Россия всегда шагала как-то особняком, отделяясь от Китая, от Америки. Она всегда была самодостаточной. И ей нужно очнуться.

– Где сейчас людям искать вдохновение?

– Вдохновение не ищется, оно само от Господа приходит. Ты садишься и начинаешь писать, потому что ладонь свыше опустилась на твою голову. И вперед! Ждать вдохновения – это значит ни фига не делать! Чесать репу и ждать, когда оно придет.

Я делаю так: вот появляется у меня характер, персонаж. И я начинаю выстраивать вокруг него историю. Ну, тут еще и профессионализм играет свою роль. Ну и, наверное, божий дар, который я получил от Всевышнего и от родителей своих. Я по 4–5 часов в день за компьютером работаю. И если я пишу меньше 10 страниц в день, то считаю день неудачным.


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии