Миллиард рублей для ростовского стартапа: донской ответ Кремниевой долине

Миллиард рублей для ростовского стартапа: донской ответ Кремниевой долине
Фото: Андрей Батрименко: «Благодаря сильным донским вузам в Ростовской области немало веб-студий, выпускающих всевозможные IT-продукты для заказчиков в разных странах мира, в том числе и в США».Фото: m.rksi.ru ©

Ростовская область, 8 июня 2020. DON24.RU. Не так давно увидевший свет фильм Юрия Дудя «Как устроена IT-столица мира» породил дискуссию как в профессиональном сообществе, так и далеко за его пределами.

Какую роль сегодня играют цифровые технологии и сервисы в нашей жизни? Не получится ли, что со временем искусственный интеллект поработит человечество? Как информационные технологии, фигурально выражаясь, смогут изменить нашу повседневность послезавтра? И ключевой вопрос: смогут ли, к примеру, российские регионы составить конкуренцию расположенной в Калифорнии (США) Кремниевой долине – мировому гегемону по количеству высокотехнологичных компаний, связанных с разработкой IT-продуктов, сервисов, приложений, программ?

Об этом «Молот» спросил Андрея Батрименко, руководителя проекта «Вектор» в Академии «Ростеха», эксперта федерального Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ), на протяжении нескольких лет возглавлявшего акселератор в «Южном IT-парке».

«Собственно, сегодня на IT-решения «завязана» жизнь подавляющего большинства из нас. Цифровое ТВ, интернет, IP-телефония, видеоконференции в смартфоне, приложения, позволяющие, к примеру, за секунды отправить деньги человеку на другом конце страны, заказать еду на дом, оформить в электронном виде субсидию, – это уже будни. Знаете, даже если человек просто печет торты, сегодня он, скорее всего, рекламирует их в Instagram. А значит, тоже не обходится без IT. К слову, в России сейчас высокий показатель использования интернета, проникновения соцсетей, – говорит Андрей Батрименко. – Объясняется это и тем, что в России хорошее качество интернета. То, что на определенном этапе мы отставали в развитии телефонии, неожиданно сыграло нам на руку – там, где еще не было медных проводов, сразу начали тянуть более совершенные оптоволоконные».

Миллиард инвестиций в ростовский стартап

– В проекте Юрия Дудя выходец из Таганрога, программист Дмитрий Думик говорит, что создать аналог Кремниевой долины, то есть добиться такой концентрации усилий в разработке новых технологий, которая есть там, в другом месте невозможно. С ним согласны немало других IT-специалистов. Однако в ответ на фильм стали звучать прямо противоположные мнения: дескать, совсем не обязательно ехать в Калифорнию, чтобы развивать IT-стартап. На чьей стороне в этом споре вы? И говорит ли что-то о качестве IT-образования на Дону тот факт, что героем этого спецпроекта стал таганрожец?

– Главное преимущество Кремниевой долины для бизнеса, связанного с IT-сферой, вообще с технологиями, – это доступ к капиталу, к деньгам. Там относительно легко получить стартовые инвестиции, чтобы начать проект. И это, безусловно, увеличивает шансы на его успех. Однако есть же и другая сторона медали: да, там проще получить инвестиции для своего проекта, но там и гораздо дороже жизнь. Как автор стартапа ты имеешь шанс получить более солидное вливание, но и куда больше отдашь за аренду жилья и помещений, на зарплату сотрудникам. Подбирая программистов в команду, будешь конкурировать с такими монстрами, как «Гугл» и «Эппл». А что касается участия в проекте Юрия Дудя нашего земляка, уверен, что это как раз показательно.

– Почему?

– Россия, Белоруссия, Украина, Индия, Китай, Сингапур – именно те страны, которые и поставляют сегодня основную часть высококлассных айтишников. Наших разработчиков в массе своей очень ценят. Это заслуга российского и советского образования, нашей математической и инженерной вузовских школ. Достояние того же Таганрога – «радик», радиотехнический институт (сейчас – подразделение ЮФУ. – Прим. ред.). Благодаря ему в городе немало веб-студий, выпускающих сегодня всевозможные IT-продукты для заказчиков в разных странах, в том числе и в США. У айтишников в ходу шутка, в которой есть немалая толика правды: «Если зайти на сайт фриланса, предложений от программистов Таганрога там найдется больше, чем из стран бывшего СНГ, вместе взятых». Сильна и ростовская математическая школа. Вот пример: у успешнейшего стартапа TradingView (веб-сервис для биржевого анализа, обмена инвестиционными идеями, ставший соцсетью для трейдеров) – мощные, в том числе ростовские, корни. Большую роль в его появлении сыграли разработчики из донской столицы. Пару лет назад проект получил больше 1 млрд рублей инвестиций в одной только России, успешен за рубежом. И это не единственный пример.

Так что возможностей и за пределами Кремниевой долины тьма. Другое дело, что для полноценного развития IT-проектов требуется совершить определенные шаги. Кстати, нужна и амбициозность самих разработчиков. В России уже есть инфраструктура поддержки – методологической, экспертной, образовательной, той же инфраструктурной помощи (когда человек имеет возможность, сидя в коворкинге, пользоваться всем необходимым). Есть акселераторы и инкубаторы, призванные сократить путь от идеи до получения первых образцов продукта. Тот же наш, российский ФРИИ – едва ли не крупнейший в Европе фонд венчурных инвестиций, созданный в 2013-м как раз для того, чтобы подставить плечо IT-стартапам. Но таких «точек помощи» нужно больше. Требуется и больше менторов, обучающих айтишников опыту выхода на мировые рынки. Если брать глобальнее, стране надо «затягивать» к себе больше международного капитала, чтобы российские граждане не только разрабатывали качественный и востребованный IT-продукт, но и становились его собственниками.

Но в целом не нужно стараться скопировать Долину. Куда разумнее просто развивать свои сильные стороны: в Ростовской области к ним явно можно отнести обеспеченность компетентными кадрами и имеющееся IT-сообщество.

Ставка на простоту

– Мир любит гадать, каким будет завтра. В последние годы предположения о том, что технологии уже совсем скоро изменят нашу жизнь, впечатляют. Звучат утверждения, что скоро мы вовсю начнем носить «умную» одежду, в ткань которой будут вплетены микропроцессоры, светоизлучающие диоды, сенсоры, за счет чего, допустим, платье сможет фиксировать пульс, давление и другие показатели работы организма и даже менять цвет и форму в зависимости от наших предпочтений. Заявляется, что реальностью станет телепортация, найдут «противоядие» от всех разновидностей рака, да и вообще медицина станет геномной (лекарства будут подбирать в зависимости от генотипа). А на ваш взгляд, какие ноу-хау уже скоро изменят мир?

– Откровенно говоря, это такое лукавое дело... В этом вопросе я – сторонник Нассима Талеба, американского эссеиста, философа и риск-менеджера, который считает, что разумнее не предсказывать, что будет, а оглянуться вокруг и попытаться понять, что точно уйдет.

– И что же канет в Лету?

– Очевидно, что резко сокращается количество бумажных документов. Обивание порогов для получения справок с мокрой печатью, пыльные папки с документами – это уже становится историей. Будущее за электронными базами данных, документооборотом онлайн, цифровыми подписями. Все больше будет голосового управления. Мир будет меняться в сторону избавления от рутины, повышения эффективности, экономии времени. Безусловный вектор – все более активное внедрение искусственного интеллекта. Мы с вами разговариваем по телефону, и при этом, скорее всего, тоже применяется технология искусственного интеллекта, чтобы связь стала лучше. Распознавание человека по пальцу или сетчатке глаза, дополненная реальность, скоринг (оценка кредитоспособности заемщика) и другие банковские роботы – это так называемый слабый искусственный интеллект, который уже в ходу. За алгоритмами, освобождающими человека от рутинной, однообразной, тяжелой физической работы, – будущее. Около 20 стран приняли стратегию развития искусственного интеллекта, в том числе и Россия. Из-за того, кто сможет обеспечить прорыв в этой нише, идет «рубка» крупнейших держав. Звучит вопрос, не оставит ли изменившийся мир человека не у дел, не поработит ли нас, не лишит ли работы? Я далек от мысли, что будет так. Да, любая технологическая революция меняет рынок труда. Вехой стало повсеместное использование электричества, автоматизации и конвейеров. Появление машин постепенно отняло работу у тех, кто занимался извозом на лошадях. Но это вовсе не значит, что в мире, где часть забот возьмет на себя искусственный разум, человеку не найдется места. Есть уйма задач, с которыми машина в ближайшем будущем абсолютно точно не справится.

– Ставят ли айтишники перед собой задачу сделать информационные продукты проще и понятнее? Правда и в том, что сами по себе технологии интересны не каждому. А у кого-то попросту нет времени осваивать очередную техническую чудо-новинку.

– Могу привести вам в пример свою дочку. Ей два с половиной года, но она в состоянии включить планшет и запустить на нем мультик. Может перелистнуть несколько картинок. Задача всех разработчиков – сделать IT-продукт или технологию максимально простыми, чтобы ими можно было пользоваться даже интуитивно. Современные телефоны уже не требуют инструкций. Мне кажется, скорее, люди просто боятся незнакомого, стараются не нажимать на непонятную кнопку. Но стоит немного разобраться, и человек понимает, насколько суперпросто пользоваться устройством. И в дальнейшем тренд на максимальную доступность IT-продукции не изменится.

Кстати

А какой прорыв в IT-сфере самый желанный для тех, кто трудится в средствах массовой информации? Проведя опрос, «Молот» выяснил, что, пожалуй, самым ожидаемым IT-проектом для донских журналистов стало бы создание сервиса для качественного преобразования аудиофайлов в текст. Это позволило бы не тратить время на расшифровку диктофонных записей.

Цифра

Больше 120 млн рублей инвестиций привлекли выпускники «Южного IT-парка» в свои проекты.

Комментировать

Выйти
Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии

Симптомов нет: ростовчанам рассказали, как обнаружить опухоль мозга у детей и взрослых

Симптомов нет: ростовчанам рассказали, как обнаружить опухоль мозга у детей и взрослых
Фото: Ростовский онкоцентр. ©

Ростовская область, 29 октября 2020. DON24.RU. Как обнаружить опухоль головного мозга у детей и взрослых и как лечится опасный недуг, информационному агентству «ДОН 24» рассказал заведующий отделением нейроонкологии Национального медицинского исследовательского центра онкологии в Ростове-на-Дону, врач-нейрохирург, кандидат медицинских наук Эдуард Росторгуев.

Фото: Врач-нейрохирург Эдуард Росторгуев. Источник: Ростовский онкоцентр

Факторы риска у взрослых

Доктор пояснил, что у взрослых предсказать появление опухоли головного мозга невозможно. За годы исследований выяснился только один фактор, вызывающий болезнь, – облучение. Опасным считается активное использование мобильного телефона более 10 лет, проживание рядом с высоковольтными линиями электропередачи (мощностью 10 кВ и более), а также все, что связано с авариями и утечками радиации при производстве. На сегодняшний день медицине неизвестно о других факторах риска первичных опухолей головного мозга.

«Мозг является забарьерным органом, он не «встречается» с окружающей средой и не контактирует напрямую с кровью. Если произойдет контакт мозга с клетками иммунной системы крови, то они тут же начнут разрушать мозговое вещество и нейрональную сеть. Если, например, установлено и доказано, что курение часто вызывает рак легких, то какие факторы могут вызывать опухоли головного мозга, неизвестно. Ни с травмами, ни с какими-либо другими факторами, кроме облучения, это не связано», – подчеркнул нейрохирург.

Диагностика у малышей

У детей же многое по-другому. Если у взрослых первичные опухоли головного мозга обычно располагаются в больших полушариях, то есть в «новой» коре (отвечает за высшие нервные функции – осознанное мышление, речь и т. д.), то у детей болезнь чаще поражает отделы древнего мозга, который обеспечивает биологическое выживание (дыхание, сердцебиение, страх и т. д.).

Факторы риска у детей обычно связаны с генетикой. Выявить ребенка – носителя гена, который провоцирует появление опухоли, могут врачи. Сначала педиатр должен обратить внимание на внешние признаки нейроонкогенных синдромов – так называемые малые аномалии развития. К ним относятся асимметрия глазных щелей, сильно оттопыренные уши или приращение мочек, множественные пятна на коже, необычно длинные ресницы, сильная исчерченность ладоней ребенка и другие.

«При нейроонкогенных синдромах достоверно увеличивается встречаемость и малых аномалий развития, которые хорошо известны педиатрам.  В этом случае врач направит ребенка к генетику, и если наличие синдрома подтвердится, пациенту необходимо регулярно делать МРТ головного и спинного мозга», – пояснил доктор.

Фото: Ростовский онкоцентр

По словам эксперта, детям МРТ делают только с использованием наркоза, иначе малыш не выдержит процедуру. Для такого исследования необходимы серьезные основания, а заключение педиатра, невролога, нейрохирурга и генетика – веский довод в пользу регулярного наблюдения за ребенком. При этом жалоб, указывающих на рост опухоли, от маленьких пациентов обычно не поступает.

«В детском возрасте диагностика опухолей головного мозга на ранней стадии, несмотря на совершенствование методов исследования, по-прежнему не решена. Мы изучали объем первично диагностированной опухоли в «докомпьютерную эпоху» и сейчас. Выяснилось, что объем опухолей, которые впервые диагностированы, практически не изменился. Родителям и врачам бывает очень сложно понять, что беспокоит маленького пациента. Кстати, жалобы родителей и жалобы самого ребенка порой не одно и то же. Таких детей часто лечат от глистной инвазии, кишечной колики, перегибов желчного пузыря и других заболеваний, а когда они поступают в стационар, опухоль уже достигает больших размеров. Иногда детей привозят в коме, когда новообразование достигает таких размеров, что сдавливает пути оттока жидкости от головного мозга», – рассказал нейрохирург.

Количество заболевших

У маленьких пациентов опухоли головного мозга занимают первое место среди солидных опухолей (имеющих твердую оболочку и заполненных тканью, в отличие лейкозов – опухолевых заболеваний кроветворной и лимфоидной тканей) и составляют 20% всех опухолевых заболеваний у детей. Чаще всего болезнь у малышей начинает развиваться в период от трех до семи лет, затем частота проявления снижается.

В возрастной категории от 18 до 30 лет заболеваемость составляет в среднем 11 случаев на 100 тысяч жителей. А после 40 лет опухоли головного мозга встречаются в четыре раза чаще – около 40 случаев на 100 тысяч человек.

Фото: Ростовский онкоцентр

В год в Ростовской области проводится около 600 операций по удалению новообразований головного мозга. Еще приблизительно 250 вмешательств связаны с опухолевым процессом в мозговых оболочках или появлением метастазов при раке других органов: молочной железы, легких, кишечника и т. д.

Выявление и симптомы у взрослых

У взрослых опухоль головного мозга растет обычно бессимптомно. Чаще она может проявиться внезапным эпилептическим приступом.

«В тех странах, где проводится высокотехнологичная диспансеризация, например в Японии, всем жителям после 30 лет два раза в год делают МРТ и МРТ-ангиографию (исследование сосудов). Это позволяет диагностировать опухоли и предотвращать сосудистые нарушения, связанные с аневризмами головного мозга. И у нас нередки случаи, когда человек делает МРТ головного мозга, – патологии при этом не выявляется, а через полгода или год при повторном МРТ имеются признаки опухолевого роста», – отметил Росторгуев.

Лечение

Лечение опухолей головного мозга у детей чаще всего имеет благополучный исход. Около половины всех новообразований в детском мозге – отграниченные и доброкачественные, их удаляют хирургическим путем, а затем наблюдают за здоровьем маленького  пациента. Многие из них живут так же долго, как и люди, не переносившие подобного вмешательства.

Для лечения злокачественных новообразований у детей существуют сложные протоколы, разработанные для разных видов опухолей центральной нервной системы. Помощь маленьким пациентам оказывает команда врачей: детский онколог, химиотерапевты, радиологи, нейрохирурги, эндокринологи. Выживаемость таких пациентов более пяти лет в настоящее время превышает 85%.

«У взрослых, к сожалению, пока нет такого прогресса.  Что касается отграниченных и оболочечных первичных опухолей, которые у взрослых встречаются гораздо реже, – все хорошо: после операции проводится только наблюдение за пациентом, на продолжительность жизни данные опухоли практически не влияют. По-другому ведут себя диффузные доброкачественные и злокачественные первичные опухоли головного мозга. Они никогда не лечатся только операцией. Современные технологии еще не решили эту проблему полностью, но уже позволяют продлить жизнь пациенту в среднем от двух до пяти лет. Раньше, без комплексного лечения, применив только операцию, врачи могли продлить жизнь больного на три-шесть месяцев», – пояснил нейрохирург.

Фото: Ростовский онкоцентр

Во время первого этапа лечения – нейрохирургического, проводится удаление опухоли. Здесь очень многое зависит и от искусства врача, и от наличия в учреждении современных технологий и оборудования. Ведь если доктор повредит какой-либо важный центр в головном мозге, человек останется инвалидом.

«Недавно мы оперировали молодого парня, у которого  опухоль располагалась вблизи участка, отвечающего за восприятие речи. Если повредить этот центр, человек никогда не сможет понять, что ему говорят. За два часа до операции на мозге пациент выпил особый раствор, и опухоль в фильтрах микроскопа начала подсвечиваться ярко-малиновым цветом. Это позволяет удалить новообразование полностью, а также отправить на исследование его нужную, живую часть, – пояснил доктор. – Мы использовали особый наркоз, пациента разбудили во время операции. Опухоль удаляли с помощью микроскопа с навигационным оборудованием и дополненной метаболической навигацией. В дополненной реальности, которая выводилась на окуляры микроскопа, врач видел опухоль, оцифрованные карты речевых полей и пучков, соединяющих речевые центры между собой. С помощью программного обеспечения и массы специальных датчиков мы контролировали функционирование конечностей, а речевые функции дополнительно проверяли с помощью специальных нейролингвистических тестов».

С 2016 года принято изучать и «называть» опухоль головного мозга не только по морфологическим, но и по генетическим признакам, что позволяет назначать «правильные» лекарства, которые будут эффективны в каждом конкретном случае. После установки полного диагноза, консилиум специалистов – радиотерапевтов, химиотерапевтов и нейрохирургов формирует протокол дальнейшего лечения.

При этом лучевую терапию, подчеркнул врач, важно проводить на безопасном для пациента оборудовании, которое позволяет отрегулировать направление луча высокой энергии и его траекторию с точностью до десятых долей миллиметра. Тогда остатки опухоли будут уничтожены, а здоровый мозг не пострадает.

Фото: сеанс лучевой терапии. Источник: Ростовский онкоцентр

Что касается опухолей мозговых оболочек, то современные технологии позволяют удалять их быстро и безопасно, в большинстве своем такие заболевания имеют хороший прогноз. Если же опухоль находится там, где удалить ее хирургическим путем невозможно, например на основании черепа, то на помощь приходит лучевая радиохирургия, останавливающая рост новообразования.

Все эти способы лечения пациенты могут получить по программам госгарантий (квотам), никаких проблем с этим нет, подчеркнул Эдуард Росторгуев.

«У нас не было случая, чтобы человек не получил лечения или оно было перенесено на долгий срок», – пояснил он.

Тем, кто намерен следить за своим здоровьем, нейрохирург рекомендовал делать МРТ головного мозга минимум раз в год, а еще лучше – каждые шесть месяцев.

Фото: Ростовский онкоцентр

Ранее кандидат медицинских наук Татьяна Аушева рассказала, как уберечься от рака груди.


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии