Ростов-на-Дону, 1 ноября 2018. DON24.RU. Каждый раз, когда он идет на работу, когда приминает подошвами сухие листья, или наступает в лужи, или старается быстрее миновать раскаленный асфальт, встречает одного и того же дворника. Тот откладывает метлу, спрашивает, о чем сегодня будет петь Валерий Ростовский, а потом добавляет: «Неужели вам не платят за такую работу?»

Нет. Не платят. И Валерий (на самом-то деле зовут Ростовского Валентин Иванович Анищенко) говорит об этом с гордостью: мол, работать можно и за идею, если идея стоит того.

А она стоит.

Вот уже три года первый и третий четверг каждого месяца в парке Островского Валерий Ростовский устраивает вечера для тех кому за... Цифру можете подставить любую, потому что на встречи эти приходят и 28-летние девушки и 80-летние. В основном, конечно, девушки – потому что... Да Бог его знает, почему у нас в возрасте 50+ на десять девчонок по статистике двое ребят.

Когда молодежь теснится

Так вот Валерий организует вечера музыки, танцев и поэзии. Поет сам, приглашает певцов со стороны (учитывает вкусы и любителей попсы, и русского романса). Я, к примеру, попала на их концерт случайно – услышала в парке звуки диско и пошла посмотреть, что творится-то? А творилось прекрасное: девушки лет 70 в шляпках и бусах выдавали под «Синий иней». Смотреть на то, как летают на над сценой кружевные платки и газовые косынки, можно было бесконечно.

Некоторые дамы выделывали такие па, что клубная молодежь могла бы потесниться. И молодежь теснилась: стояла в проходах летней площадки, улыбалась и аплодировала. Особенно нравилась публике тонкая дама, что театрально заламывала руки и проигрывала жестами все, что было в песне: и синий, и иней, и лег на провода...

– Что это за пиршество духа? – подошла я к мужчине в бабочке, Валерию Ростовскому, как выяснилось позже.

– Это наша дискотека, – ответил он. И уже как конферансье добавил. – Танцуют все! Присоединяйтесь!

Тогда я не присоединилась, условилась погулять с Валентином Ивановичем (вы же помните, что Валерий и Валентин – один и тот же человек?) по парку. Встретились, когда уже было не жарко, в самом сердце осени.

– 1 ноября в этом году у нас последняя встреча на летней площадке. Сотая! Закрываем сезон. 24 октября мне исполняется 75 лет – мы решили объединить эти два события и устроить большой концерт. Но я подготовился к интервью, кое-что записал, – Валентин Иванович достает блокнот и, пока мы идем, читает.

На кларнете и трубе

В блокнотике у него написано о том, что он – ребенок войны. Родился в 1943-м. Жили в нищете, но дружно. Вечерами у летней печи на улице Русской собирались две тетки, мама Вали и раненая собака. Ждали мужчин с войны, мечтали о мире и пели. Отца с фронта Валентин так и не дождался.

После войны пошел учиться играть на аккордеоне – все бы отдал, чтобы получить свой личный инструмент. Тогда это было нереально, зато теперь у музыканта дома целая студия звукозаписи.

– Кажется, соседи недолюбливают тех, кто играет на кларнете и трубе? – спрашиваю аккуратно. – У вас частный дом?

– Нет, многоэтажный. И вопрос с соседями меня беспокоил поначалу. Я провел опрос: как они относятся к моим песням, не мешаю ли кому? Жалоб не было. Иногда, конечно, я пою даже после одиннадцати. Если мы, допустим, репетируем по скайпу с певицей из другого города. Или даже страны – был опыт работы с исполнительницей, которая живет в Румынии. Она – занятой человек, петь со мной могла только поздним вечером...

– А жена как реагирует? У вас же на выступлениях  вечный цветник?

– Хорошо. Мы с Лидой живем 48 лет. Познакомились так: однажды я пришел на танцы, а не было концертмейстера. Пришлось сесть за рояль мне. Она увидела – и все. Судьба наша была решена. Лида знает, что я мужчина надежный, концерты – это работа.

Валентин Иванович говорит твердо. Так, что становится ясно: никаких лирических отступлений от программы в его жизни не бывает. И это единственная причина, возраст ни при чем.

– Как начинались ваши концерты?

– Творческие встречи для пенсионеров я провожу давно. Потому что, когда сам вышел на пенсию, понял, что человек начинает чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег. Особенно когда ты был в коллективе, бурлила жизнь. И вдруг – четыре стены и лавочка во дворе. Я стал приходить со своими программами в библиотеку им. Лихачева. Бесплатно, конечно. Рассказывал истории создания песен, вовлекал людей в обсуждение, пел. Потом встречи перешли в парк Островского. Там было чудесное кафе, которое сейчас, к сожалению, закрылось. Мы сдавали (кто может, это было по желанию) по сто рублей, и бармен выставлял на стол пирожные, конфеты, чай. Я пел, люди пели, такие были чудесные посиделки. Но, когда кафе закрылось, руководство парка предложило мне проводить эти вечера на летней эстраде. И мы стали не только петь, но и танцевать.

Ах, этот вальс!

Не сложно догадаться, что такие встречи для многих пенсионеров – окно в мир, где тревоги о том, что будет завтра, утихают. На те два-три часа, в течение которых убеленные сединами девушки и парни кружатся в танце, они становятся другими людьми. У одних перестают болеть колени, у других выравниваются спины, глаза наполняются тем, что было в них много-много лет назад.

– К нам приезжают не только из Ростова. Аксай, Батайск, Азов – это постоянные участники встреч. Бывают люди из районов подальше. А не так давно зашла к нам дама из Америки. Гуляла по парку и свернула на эстраду. Ах, как же мы танцевали с ней вальс! Я же лауреат бальных танцев! – Валерий Ростовский расправляет плечи и выгибает грудь. Лауреат – сто процентов.

– Перед вашими глазами на этих встречах разворачиваются целые истории?

– Конечно. Некоторые дамы обретают счастье. Такие случаи есть, и не один... Есть другие истории, когда наши танцы – спасение. К сожалению, возраст такой, что люди уходят. И часто бывает так, что женщина осталась одна. Ушла в себя – депрессия от потери близкого человека. Тогда я приглашаю ее к нам. Вначале просто посидеть, послушать, а потом по чуть-чуть человек втягивается и начинает жить... Есть люди, которые приходят потанцевать. Есть те, кто воспринимает наши танцы как спорт, для здоровья. Как бы там ни было, все это очень хорошо...

Мы шли по парку. Валерий все рассказывал и рассказывал: что пишут для него многие ростовские и не только поэты, что он записывает диски и раздаривает их на этих встречах, что за три года на танцах в парке Островского побывало уже несколько сотен человек. И каждого Валентин Иванович помнит в лицо. И его помнят: и дворники, и «водители» местных лошадок, и сотрудники парка аттракционов, и мамы, и бабушки, и малыши. Потому что, когда Ростовский поет, на парк опускается музыка. Затаивают дыхание зрители, вздрагивают и замирают деревья, и даже кленовая листва шумит: «Тиш-ше, тиш-ше...»

Валерий слышит это, вытирает в уголках глаз влажное, неожиданно набежавшее, и говорит: «Спасибо, что вы есть!»

И все – и листья, и люди – ему вторят: «С-спасибо!»

Потому что это особая история, когда все друг другу нужны. Вернее, необходимы. Тогда и деньги тут ни при чем, и осень жизни кажется теплой.