Худрук «Театра 18+» Юрий Муравицкий: В условиях жесткой конкуренции все театры равны

Фото: Юрий Муравицкий. Автор: Владимир Котов

Ростовская область, 3 апреля 2020. DON24.RU. Режиссер, художественный руководитель «Театра 18+» Юрий Муравицкий рассказывает, как в условиях пандемии и режима самоизоляции выжить театру, помогают ли онлайн-трансляции спектаклей росту зрительского интереса и как именно в самом скором времени изменится «Театр 18+».

– Всех волнует ситуация с пандемией и вынужденной остановкой деятельности частных театров, которых не финансирует государство. Что делать, как выживать людям театра, которые остались фактически без возможности заработка? 

– Я думаю, сейчас многие не знают, что делать. Придется либо просто пережидать, либо находить другие источники заработка, переквалифицироваться, учиться зарабатывать в интернете: начать преподавать онлайн, завести свой Youtube-канал, снимать смешные видео и зарабатывать на рекламе, стать блогером. Не знаю. Точно могу сказать только одно: эта ситуация для всех нас – прежде всего повод серьезно задуматься о том, как жить дальше.

– Как будут выживать театры после пандемии? Изменятся ли способы привлечения зрителей в театр? Что такого особенного должен предложить театр (особенно региональный, частный), чтобы люди в условиях экономии принесли ему свои деньги, заплатив за билет?

– Если театры переживут пандемию, значит, уж точно выживут после. Конкуренция явно усилится, поскольку людей, желающих посещать публичные места, еще какое-то время будет значительно меньше. На поддержку властей надежды нет. Они всегда найдут объяснения, почему не могут помочь частному театру, – это я уже понял на личном опыте. Способ привлечения зрителя в театр меняется уже сейчас. И, как показывает практика, мы недооценивали интернет и его возможности. Вот, например, онлайн-показы спектаклей, оказывается, действительно подогревают интерес к театру и расширяют его аудиторию.

В сложных экономических условиях театр должен будет больше думать о том, чего ждет от театра зритель. Не чего он, как ему кажется, хочет, а что ему действительно нужно. Что может театр предложить такого, от чего зритель не сможет отказаться? Это должно быть что-то действительно интересное. Вот тут и станет ясно, кто чего стоит. А какой это театр – государственный или частный, большой или маленький, региональный или столичный, – это уже не важно. В условиях жесткой конкуренции все равны. Выживут сильнейшие или умнейшие.

– Есть мнение, что радикальный постмодернистский театр нарушает личные границы зрителя, когда у актера и зрителя происходит прямой непосредственный контакт (например, в спектакле «Грязнуля» (18+), который шел в «Театре 18+». Где та граница, после которой актер и режиссер должны оставить зрителю его личное пространство? Как не оттолкнуть зрителя, привыкшего к классическому репертуарному театру и впервые пришедшего в «Театр 18+»?

– Спектакль «Грязнуля» (18+) входил в тройку самых популярных и хорошо продаваемых спектаклей в «Театре 18+». Билеты на него раскупались мгновенно. Ростовский зритель обожал этот спектакль. Вот вам и ответ. И это уже давно не радикальный и даже не постмодернистский театр, скорее просто современный, интерактивный, постдраматический или метамодернистский театр. По поводу прямого непосредственного контакта: во-первых, прямой непосредственный контакт – это физическое прикосновение. У нас такого практически не бывает. Но если даже мы каким-то образом используем интерактив в спектаклях, мы всегда соблюдаем три правила: все должно быть безопасно, добровольно и разумно. Это и есть те границы, о которой вы спрашиваете. Мы всегда предупреждаем зрителя о том, что его ждет, и никто у нас в театре не нарушит ваше личное пространство без предупреждения и вашего согласия, никто не будет трогать зрителя против его воли, создавая опасность для его здоровья.

Мы не думаем о том, «как не оттолкнуть зрителя», мы думаем о том, как его привлечь. Либо ты создаешь что-то новое, интересное – то, что зрителя может зацепить по-настоящему, и тогда к тебе приходят, даже если афиши твоего театра не висят по всему городу; либо ты из года в год гонишь то, что было придумано уже лет 50–60 назад, прикрываясь определением «классического репертуарного театра», и тогда тебя могут спасти только постоянные вливания из городского, областного или федерального бюджета.

– Недавно вы объявили о новой форме существования театра и удивлялись, что даже после «Золотой маски» в театре не наблюдается приток зрителей. Значит ли это, что у нас в Ростове и области публика все еще относится с опаской к эксперименту и готова нести, как и раньше, свои деньги классическим театральным региональным «монстрам» или антрепризам, где цены достаточно высоки? Получается, что зритель не готов или готов только к развлечениям, театральному фастфуду?

– Я бы вообще исключил из употребления слово «эксперимент» – этим словом очень легко спекулировать, что угодно этим словом можно оправдать. А на деле, любая новая постановка в любом театре – это эксперимент. Даже если актеры ходят в «исторических» костюмах. Ты никогда не знаешь заранее, пойдет зритель на этот спектакль или нет. Если, конечно, это не тупая антрепризная комедия или примитивная мелодрама. И проблема, конечно же, не в зрителе. Ростовский зритель – это не какая-то однородная масса, здешние зрители, как и люди вообще, бывают разные. Одним нравится одно, другим другое. У «Театра 18+» есть свои зрители. Мы их любим, а они нас. Есть люди, которые ходят на наши спектакли по нескольку раз. Но их не много. Для того чтобы их стало больше, нужна реклама, на которую у частного театра нет денег.

Да, мы рассчитывали на то, что после номинации и потом, после получения «Золотой маски», публика «Театра 18+» расширится. Так обычно происходит, по крайней мере в Москве. На наш спектакль «28 дней» (18+), который в этом году номинирован, после объявления номинантов билеты невозможно было купить, а до объявления он не так хорошо продавался. Но в случае с Ростовом этого не произошло. О причинах можно долго размышлять. Возможно, в Ростове «Золотая маска» – это не критерий, и люди при выборе театра руководствуются чем-то другим.

Сейчас мы расширяем формат во всех смыслах: будем ставить не только современные пьесы, но и классику, запускаем программу «Открытая площадка» – будем давать возможность молодым творцам реализовать свои театральные идеи, ну и вообще, будем делать более зрительский театр, не в ущерб художественной составляющей, конечно же. Камерная опера «Это любовь», которую мы сейчас продолжаем репетировать онлайн, надеюсь, станет настоящим хитом и своего рода манифестом нового «Театра 18+».

Беседовала Надежда Феденко

Комментировать

Выйти
Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии

Той боли и врагу не пожелаю: переехавший в Москву ростовчанин рассказал, как болел COVID-19

Фото: shutterstock.com. ©

Ростовская область, 24 мая 2020. DON24.RU. Сегодня в России насчитывается более 300 тысяч случаев заражения новой коронавирусной инфекцией. Несмотря на то что подобная статистика никого обнадежить не может, многие люди по-прежнему относятся к своему здоровью и безопасности с пренебрежением, считая вымыслом или всемирным заговором и сам новый коронавирус, и цифры, отражающие картину заболеваемости.

Чтобы поделиться своим опытом борьбы с COVID-19, на связь с корреспондентом ИА «ДОН 24» вышел Владимир Ш. – человек, переболевший инфекцией, которая держит в страхе весь мир.

«Злят те, кто считает коронавирус выдумкой. Я сам чувствовал эту боль и своими глазами видел, что от него умирают. Если бы мне в лицо сейчас кто-то сказал, что ковидлы на самом деле нет, то я мысленно плюнул бы этому человеку в лицо. Только мысленно – потому что все еще боюсь, что заразен», – сообщил Владимир.

О вирусе говорили из каждого утюга

Владимиру 34 года, и до недавнего времени он жил и работал в Ростове-на-Дону. Фамилию он попросил не называть – думает, что, даже выписавшись из больницы и завершив курс лечения, он остается изгоем для окружающих. И не хочет усугублять ситуацию.

«Ощущение, будто со мной даже по телефону говорить боятся. Друзья, бывшие коллеги, родственники – все они будто в страхе от трубки разбегаются, стоит мне заикнуться о том, что мы соберемся и пожарим шашлыков, когда закончится эпидемия. Только жена и мама с папой не отвернулись от меня после того, как узнали диагноз», – поделился Владимир.

В октябре 2019 года он повстречал свою будущую жену, которая приехала из Москвы в донскую столицу в длительную командировку. Молодые люди начали встречаться, потом стали вместе жить и к концу 2019 года решили пожениться. У возлюбленной Владимира как раз подходила к концу ее деловая поездка, и жить дальше они решили в ее родном городе – в Москве.

В феврале 2020 года пара сыграла свадьбу, а затем на месяц отправилась в путешествие.

«Мы уже тогда были наслышаны про вирус – информация о нем лилась буквально из каждого утюга. Поэтому, посоветовавшись, в свадебное путешествие мы решили отправиться по России. За границу не выезжали», – подчеркивает ростовчанин.

Коварная ковидла

Вирус до молодоженов все-таки добрался, несмотря на их предусмотрительность. Прокатившись по 15 городам России, супруги привезли болезнь в Москву. В том, что они не заразились где-то в столице, Владимир уверен: прибыв в Шереметьево, они отправились прямиком домой на машине каршеринга. А приехав, сразу приняли душ и отправили в стирку всю привезенную с собой одежду.

«Мы уже знали, что вирус добрался и до России. Во всех соцсетях тогда говорилось, что нужно мыть руки и не трогать лицо. Мы соблюдали эти правила. К тому же у нас был с собой флакон с санитайзером для рук, который мы использовали при каждом удобном случае», – рассказал Владимир.

Добравшись до квартиры, пара сразу самоизолировалась. В течение двух недель они намеревались не выходить из дома совсем: домашних животных у них нет, в подъезде есть мусоропровод, а продукты и бытовую химию можно заказывать с доставкой. Но двух недель не понадобилось, чтобы COVID-19 дал о себе знать:

«Я почувствовал себя нехорошо на девятый день после возвращения – 12 апреля. Я начал сильно мерзнуть, несмотря на то что в квартире было довольно тепло. Литрами лил в себя горячий чай и не вылезал из-под одеяла. Но ничего не помогало. При этом ртутный градусник первые пару дней упорно показывал не больше 36,7».

Первое время обращаться к врачам Владимир не спешил. Тем более что супруга – его ровесница, была везде вместе с ним, и у нее не было никаких симптомов. Поэтому они понадеялись на то, что у него началась поздняя акклиматизация или, на худой конец, ОРВИ. Но вскоре состояние мужчины ухудшилось.

«Утром 14 апреля я проснулся с ощущением, будто всю ночь таскал мешки с цементом. Суставы ломило, мышцы ныли. Озноб по-прежнему никуда не делся, но теперь ему хотя бы нашлось оправдание – температура поднялась до 38,2. Супруга предложила вызвать мне скорую, но я до последнего не хотел верить, что у меня что-то серьезное. Да, я знал, что шанс заразиться ковидом был, но мне было легче думать, что мы слишком рано поехали путешествовать, и тогда болезнь еще не была так широко распространена в России, чтобы мы заразились», – признался мужчина.

Он добавил, что в подобном состоянии провел еще четыре дня и отказывался вызывать врачей, так как разбитым чувствовал себя только с утра, а к полудню «расхаживался». К тому же жена заказала ему с доставкой несколько противовирусных и жаропонижающих препаратов, которые он принимал в надежде на исцеление. Но лучше не становилось, и 20 апреля девушка забила тревогу:

«В тот день я открыл утром глаза и почувствовал боль. Мне было больно вращать глазными яблоками, больно смотреть на свет. С постели я в тот день не вставал. И, может быть, я лежал бы так и дальше, если бы не обнаружил, что у меня пропало обоняние. Жена принесла мне на завтрак бульон, от которого ничем не пахло. Попробовав его, я почувствовал, будто набрал в рот горячей воды – не было никакого вкуса. Подумал, что он просто не приправлен, так как я – любитель класть в еду побольше соли, поэтому без нее еда мне кажется пресной. Я спросил у жены, солила ли она его, и она ответила, что сделала все, как я люблю. Тогда мне стало страшно, и я согласился на врачей».

За вами выехали

Скорая помощь приехала минут за десять. Фельдшер была в обычном синем костюме и медицинской маске. Войдя в квартиру, она надела перчатки и принялась за осмотр больного.

«Мне измерили температуру и кислород, а затем послушали легкие – ничего страшнее цифры 37,9 на градуснике не нашли. Потом у нас с женой взяли мазки на COVID-19 и сообщили, что результаты анализов придут в течение двух дней. Если они окажутся положительными, мне позвонят. Если нет – звонка не будет», – рассказал Владимир.

По его словам, за эти пару дней ему стало значительно хуже – появились кашель и боли в груди. Нос по ощущениям был будто заложен, однако попытки высморкаться результата не приносили.

«Мне кажется, хуже становилось из-за ожидания. Я сам себя очень сильно изводил. Позвонили, в конце концов, вечером 22 апреля. Сообщили, что у нас с женой обоих результат на COVID-19 положительный. Почему-то фраза «За вами выехали» вызвала у меня приступ смеха – наверное, это была защитная реакция психики», – поделился мужчина.

Приехавшие медики, которые на сей раз были в спецкостюмах, масках и шапочках, провели повторный осмотр больных и заключили, что состояние жены Владимира опасений не вызывает, а потому она может остаться лечиться дома. Самого же Владимира решили госпитализировать:

«Заполнили все документы, жене дали предписания, а затем меня погрузили в машину и повезли в госпиталь. Уже на месте меня раздели и стали осматривать. Работали сразу несколько человек: один брал кровь, другой мерил давление, третий задавал вопросы… Еще температуру мерили, но они все в масках и очках этих защитных были, так что я не запомнил, сколько там было разных людей. Вещи у меня забрали на обработку, выдав на время что-то вроде робы, и отправили в палату».

Вирус забирает близких

На следующий день после госпитализации у Владимира взяли еще один мазок для теста на коронавирус, который также оказался положительным. Еще через день подошла его очередь на компьютерную томографию, которая, к его удивлению, показала начальную стадию двусторонней пневмонии.

«Врачи, конечно, удивились меньше. Мой лечащий вообще сказал, что тут у каждого заболевшего своя клиническая картина, так что его уже ничего не удивляет. Но пульсоксиметр показывал не меньше 97% кислорода в крови, а при прослушивании легких стетоскопом не было слышно хрипов. И тем не менее картина на КТ врачам была очевидна – они назвали это поражением легких с эффектом матового стекла», – рассказал Владимир.

После этого началось лечение. Ставили уколы и капельницы. По словам мужчины, в основном это были антибиотики, а также препараты, снимающие симптомы:

«То есть отдельно сбивали температуру, отдельно лечили кашель, отдельно – пневмонию. Уколы ставили по нескольку раз в день, иногда какие-то уколы заменяли капельницами. Под одной из таких капельниц я узнал, что у меня есть аллергия на какие-то препараты, так что мне еще и антигистаминный укол на второй день лечения сделали. Здоровым я себя почувствовал где-то на седьмой-восьмой день с начала лечения».

Особенно тяжело, по словам Владимира, ему было в период, когда умерли два его соседа по палате.

«Одному было 67, и у него была сердечная недостаточность. Второму – глубоко за 80, но он, казалось, держался бодрее меня. Первый однажды уснул и просто не проснулся. Второго же в одну из ночей увезли из палаты. Как рассказал врач, подключили к ИВЛ. А через три дня и он умер. Это не заставило меня испугаться за свою жизнь – к моменту первой смерти я уже чувствовал себя значительно лучше и шел на поправку. Просто было до слез обидно, что какой-то вирус забирает у кого-то родителей, дедушек и бабушек и просто близких людей. Штука размером меньше песчинки забирает человеческую жизнь. В это время я был даже рад, что так и не уговорил своих родителей переехать из Ростова в Москву, – страшно представить, что было бы, если бы мы их заразили», – признался Владимир.

Облегчить чужую боль

Всего Владимир провел в больнице 14 дней, как и планировалось. На 15-й день, 6 мая, его направили на выписку:

«Некоторых моих соседей по палате выписывали раньше, чем через две недели после поступления, так как у них было хорошее состояние, а в больницу поступает много новых пациентов. И, соответственно, нужно освобождать места для тех, кому они нужнее. Но это был не мой случай – я выздоравливал не так быстро, как хотелось бы. Перед выпиской мне сделали флюорографию, взяли кровь и мочу на анализ. Врач ознакомился и сказал, что все в порядке. Потом мы подписали предписание, мне выдали больничный и отправили домой. Разумеется, назначили лекарства для долечивания».

Находившаяся все это время дома супруга Владимира к тому времени уже сдала третий мазок на COVID-19 и ждала результатов. К нему самому за анализом врач пришел спустя два дня. У обоих последний тест оказался отрицательным, однако специалисты порекомендовали им еще на две недели остаться дома, чтобы понаблюдать за своим самочувствием. Карантинный период у них закончился 20 мая.

«Мы планируем и в ближайшее время оставаться дома, не выходя на улицу без надобности. Единственное, чего я сейчас жду и ради чего я выйду из дома – возможность сдать тест на антитела. Если выяснится, что у нас есть нужные антитела и есть возможность помочь другим болеющим, сдав, например, кровь, плазму или костный мозг, то мы непременно будем в числе тех, кто это сделает. Той боли и страха, которую я испытал, не пожелаю даже врагу. А ведь мое состояние даже не оценивали как тяжелое! Мне страшно подумать о том, как чувствуют себя люди, подключенные к ИВЛ. Если мы сможем облегчить кому-то эту боль, то в стороне мы не останемся», – резюмировал ростовчанин.


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии