Ростов-на-Дону, 5 ноября 2019. DON24.RU. Рубеж октября и ноября в Донецкой Народной Республике выдался богатым на праздники. 25 октября прошли торжества, посвященные пятой годовщине со дня принятия закона о государственном флаге ДНР, а 4 ноября День народного единства был впервые полностью отмечен по российским стандартам.

Праздники даются людям не для буйного веселья, а чтобы лишний раз вспомнить о великих моментах нашего прошлого. И 25 октября, и 4 ноября неразрывно связаны с борьбой Донбасса не просто за самоопределение, а за право вернуться в лоно Русского мира.

Рождение символа

Фото: www.s14.stc.all.kpcdn.net

Пять лет – небольшой срок даже по человеческим меркам, но в условиях тяжелейших испытаний возникает чувство, что между тем днем, когда черно-сине-красное знамя получило официальный статус, и нынешней минутой пролегла целая вечность. Чтобы увидеть, как рождается государственная символика, иногда приходится ждать не одно поколение. И почти каждый раз дышать пороховой гарью, ибо рождение всего нового в этом мире происходит, мягко горя, вдали от поэтических метафор…

Многие удивятся тому, что у государственного флага ДНР столетние корни: идеи этой цветовой гаммы уходят в далекую весну 1917 года, когда Президиумом Съезда горнопромышленников юга России и съездами Советов Донецко-Криворожского бассейна впервые был предложен тезис о самоопределении Донбасса в условиях нараставших тогда центробежных процессов. Когда в Киеве украинские националисты собрали самозваную Центральную Раду, промышленные районы Донецкого кряжа и Криворожья ответили тем, что желают остаться вместе с Россией. Тогда же был предложен флаг Донецко-Криворожского бассейна в виде триколора с полосами красного, синего и черного цветов, однако дальнейшего развития эта тема тогда не получила.

Вообще, идея выделения Донбасса в отдельное административное образование была сформулирована парой десятилетий ранее тем же Съездом горнопромышленников. Бизнес не устраивало то, что стратегически важный угольный район поделен сразу между тремя регионами – Областью войска Донского, а также Екатеринославской и Харьковской губерниями. При этом в каждом регионе имелись свои правила игры, а деньги, как известно, любят не только спокойствие, но и унификацию.

Идею частично удалось реализовать уже при большевиках в виде просуществовавшей пять недель Донецко-Криворожской Республики (ДКР): при заключении Брестского мира Центральная Рада потребовала себе все Северное Причерноморье с Приазовьем и даже высказала претензии на часть Дона и Кубани. Центральные державы не сильно возражали против этого, так как очерченные Киевом территории попадали в их зону оккупации. Советская Россия в тот момент была слишком слаба, да и к тому же оказалась по рукам и ногам связанной подписанными в Брест-Литовске условиями. Поэтому для организации арьергардных боев и эвакуации жизненно важных ресурсов на юге России в феврале 1918 года провозгласили несколько советских республик, включая Донецко-Криворожскую, которая за столь недолгое отведенное ей время полностью справилась с возложенными на нее задачами. Государственной символики у ДКР не было, ее тогда вообще не имелось ни у одного советского государственного образования, и даже в РСФСР флаг утвердили только в апреле 1918 года, а герб – в июле. До этого красное знамя являлось совершенно неформальным символом революции, а также исполняло функции партийной атрибутики у социал-демократов и эсеров.

Возвращаясь к теме выделения Донбасса в единое административное образование, можно сказать, что в СССР эту задумку дважды пытались реализовать в предвоенные годы в виде Донецкой губернии в 1920 году и Сталинской области в 1932 году. Однако обе попытки вряд ли можно назвать удачными: губернию спустя пять лет расформировали в процессе введения системы округов, а из Сталинской области в 1938 году выделили Ворошиловградскую. После Великой Отечественной войны создали Донецко-Приднепровский экономический район, который не был наделен политическими полномочиями. А вот о Донецко-Криворожской Республике в советское время можно было говорить или плохо, или ничего: реализованный в ДКР опыт построения государственности на экономическом, а не на этническом принципе ставил под удар интересы национальных элит союзных республик, а в ряде случаев даже поднимал вопросы о надобности существования национально-территориальных образований и правильности проведения административных границ.

Солнце в мазутной луже

Фото: www.dnr-news.com

Вновь об идее своего флага в Донбассе заговорили в конце 1980-х годов. Отметим, что именно донбасская геральдика легла в основу флага Независимого профсоюза горняков (НПГ) СССР: учредивший его в 1990 году Всесоюзный съезд шахтеров проводился в Донецке, поэтому вполне естественной оказалась идея использования синего и черного цветов герба города – хозяина мероприятия. Спустя полтора года символику НПГ СССР унаследовал существующий и поныне НПГ России.

18 ноября 1990 года в Донецке было создано Интердвижение Донбасса: одна из особенностей русского движения в шахтерском крае – его интернациональность, а не национализм, поскольку русское начало в данном случае выступает как посредник и некий цементирующий фактор. Его основателями стали братья Корниловы, младший из которых, Владимир, ныне является известным российским политическим экспертом, его перу принадлежит книга «Донецко-Криворожская Республика: расстрелянная мечта». Когда зашла речь о символике Интердвижения, то практически единогласно был принят уже упоминавшийся нереализованный в 1917 году проект флага Донецко-Криворожского бассейна – красно-сине-черный триколор. С тех пор эти цвета олицетворяют борьбу Донбасса за самоопределение.

А вот на официальном уровне руководство Донецкой области поступило весьма оригинально: в конце 1990-х годов в качестве регионального символа оно избрало совершенно забытый к тому времени шедевр кузнечного искусства под названием «Пальма Мерцалова». Эту пальму в 1899 году на Юзовском заводе выковал кузнец Алексей Мерцалов, она завоевала несколько призов, после чего была отдана на вечное хранение в Санкт-Петербургский горный институт. Вот ее и решили разместить на областном гербе, что вряд ли можно назвать удачным: в отечественной геральдике пальма помимо символа долговечности традиционно является еще и своеобразной наградой для отличившихся полководцев. Понятно, что с людьми никто не советовался, никаких серьезных конкурсов не проводилось, в результате пальма Мерцалова в качестве геральдического символа вызвала в массах разве что крайне ехидные и неполиткоректные насмешки.

С областным флагом все обстояло еще более карикатурно: за основу знамени были взяты традиционные донецкие цвета – синий и черный, на синем поле изобразили восход солнца, а на черном – весьма характерные блики, оставляемые дневным светилом на водной глади. Неизвестно, что этим хотел сказать автор, однако за региональным знаменем укрепилось прозвище «Солнце в мазутной луже». Тем не менее флаг в определенной мере пользовался успехом у той части жителей Донецкой области, которая была недовольна притязаниями Киева, и даже был неким атрибутом фронды.

Как это ни странно, но красно-сине-черная цветовая гамма нашла свое отражение на гербе Донецкого национального университета: в начале 2000-х это сочетание на Украине не воспринималось в штыки, поэтому возражений не последовало. Самое интересное, что этим гербом до сих пор пользуется не только главный вуз ДНР, но и отколовшаяся и переехавшая в Винницу часть его преподавателей и студентов: они бы рады отказаться от «сепаратистских» цветов, однако этого не дают сделать претензии на торговую марку.

Спираль истории

Фото: www.mincult.govdnr.ru

Чтобы понять, почему современный флаг ДНР именно черно-сине-красный, чем, кстати и отличается от исходного варианта – красно-сине-черного полотнища, надо вспомнить историю празднования в Донбассе Дня народного единства. А заодно и напомнить читателям, в память каких событий он был учрежден.

В начале XVII столетия российская государственность оказалась на грани гибели, а Смутное время во многом напоминало памятные всем нам лихие девяностые. Династическим кризисом, вызванным пресечением династии Рюриковичей на русском престоле, воспользовался тот самый коллективный Запад, тогда в лице Польши и Швеции, развязавших руками своих агентов вначале гражданскую войну, а после перешедших к открытой интервенции. К 1610 году Запад уже праздновал победу, а польский король открыто заявил о претензиях на русскую корону. И вот в этот самый момент в русском обществе пробудились здоровые силы, сумевшие отмобилизовать ополчение и изгнать врага.

Была еще одна опасность: католическая и культурная экспансия. Дело в том, что в допетровские времена в России Польша считалась законодательницей мод, и лишь в XVIII веке она уступила эту роль Франции, но все же сохранила за собой почетное второе место. Она обладала мощными университетскими центрами, выполнявшими функции социальных лифтов: в России первый университет появится только лишь ближе к концу XVII века, и им станет Славяно-греко-латинская академия, в создании которой, кстати, принимали участие уроженцы целого ряда польских коронных земель. Все эти арсеналы «мягкой силы» приводили к тому, что в Польше многие знатные православные русские семейства, чьи корни уходили к Рюриковичам, за пару-тройку поколений оказывались полностью окатоличенными и полонизированными. Это к тому, от каких напастей избавило Русь ополчение Минина и Пожарского.

Однако вернемся в Донбасс. История повторяется по спирали: весь период нахождения в составе Украины шахтерский край подвергался мощной культурной и религиозной экспансии Запада. Например, постоянно сокращались возможности получения образования на русском языке, а устроить ребенка в русскоязычный класс очень часто можно было только за взятку. Действовали финансировавшиеся из западных источников всевозможные «грантоедские» организации, создававшие «платформы культурных инициатив» вполне понятного содержания, как, например, существовавший в те годы в Донецке одиозный фонд «Изоляция», превративший некогда мощный завод в экспозицию откровенно извращенческого псевдоискусства. Где-то в 2007–2008 годах необандеровцам при помощи солидных денежных вливаний удалось переформатировать под себя даже футбольных болельщиков: до того большинство из них придерживалось пророссийских взглядов.

Борьба за право бороться

Расхожим мифом является тезис о том, что Донбасс не боролся или же боролся неправильно. Другое дело, что Донбассу пришлось вести самую худшую из возможных форм борьбы за свои права: борьбу за право бороться. Одна из причин в том, что шахтерский край считался главной базой Партии регионов, эксплуатировавшей имидж официальной пророссийской силы на Украине, но по сути не являвшейся таковой. Не в последнюю очередь из-за этого экспертами и политиками постоянно высказывались мнения о нецелесообразности умножения сущностей в плане наличия пророссийских сил в Донбассе, а умонастроения жителей экспертами просто не принимались в расчет. Хотя именно в Донецкой и Луганской областях до 2014 года националистические партии и политики получали меньше всего голосов по Украине и только в этих двух регионах никогда не преодолевали проходной барьер. Во всех остальных 25 регионах тогдашней Украины преодолевали его.

Интердвижение Донбасса к 1995 году трансформировалось в целый ряд пророссийских проектов, хотя никогда не было распущено. К тому времени началась эпоха всеукраинских политических партий, и таковых из Интердвижения выросло сразу две – Гражданский конгресс и Партия славянского единства Украины. Еще одним проектом стала газета «Донецкий кряж», среди основателей которой был старший из братьев Корниловых – ныне покойный Дмитрий. «Кряж» являлся единственным в стране изданием, стоявшим на полностью пророссийской платформе, с тиражом, доходившим до 80 тысяч экземпляров, подписчиками во всех регионах Украины и даже собственным корреспондентским пунктом в Москве, аккредитованным при МИД России. Насчет корпункта: из всех выходивших на Украине СМИ постоянную аккредитацию при МИД России имели всего 12 газет, информагентств и телекомпаний, причем редакции 11 из них находились в Киеве. Интересно и то, что многие российские эксперты, к которым приходилось обращаться за интервью, искренне удивлялись, почему у Донбасса такой интерес к России, и вообще, почему столь серьезное пророссийское издание выходит в свет в Донецке, а не в Харькове, Одессе или Севастополе…

После «оранжевого» переворота осени 2004 года в Киеве стало понятно, что надежды на русский проект всеукраинского масштаба весьма иллюзорны. Во-первых, Украина слишком разнородная, чтобы политическая партия такого плана могла иметь серьезный успех за пределами нескольких регионов Юго-Востока. Во-вторых, если партия претендует на места в парламенте, то она весьма скоро превращается в машину по отрабатыванию спонсорских вложений и забывает о своих изначальных обещаниях избирателю: именно это и произошло с Партией регионов. Поэтому начали создаваться собственные региональные проекты, среди которых особо выделялась «Донецкая республика». Это сейчас она является солидным общественным движением и правящей политсилой в ДНР, а тогда это была небольшая группа радикально настроенных и незакомплексованных энтузиастов. Чтобы выделяться из общей массы весьма немногочисленных тогда пророссийских сил, «Донецкая Республика» перевернула красно-сине-черный триколор ногами верх. А так как впоследствии она приняла самое активное участие в событиях Русской Весны в Донбассе, став по сути ее ударным отрядом, то неслучайно флаг «Донецкой Республики» получил широкое распространение и завоевал огромную популярность.

Что же касается Дня народного единства, то до 2014 года это был один из двух главных праздников русской общественности Донбасса. Второй такой датой было 12 февраля – день провозглашения Донецко-Криворожской Республики. Понятно, что отмечались эти события достаточно скромно – возложением цветов к памятнику революционеру Федору Сергееву, более известному под партийным псевдонимом «товарищ Артем»: именно он возглавил ДКР в 1918 году. 4 ноября также проводился Русский марш: впрочем, тогда это шествие действительно объединяло сторонников идеи Русского Мира и не имело тех деструктивных черт, которые появились позднее…