В окружении икон: история мастерицы из Ростова, пишущей лики святых
Ростовская область, 3 июня 2026, DON24.RU. Икона способна подарить чувство защищенности, умиления, катарсиса. Но за каждым образом стоит не только Божественное откровение, но и земное, кропотливое ремесло. Знакомим с теми, кто берет этот труд на себя, – через историю Ангелины Гудковой, мастерицы и помощницы руководителя иконописного отделения Донской духовной семинарии, священника Александра Литвиненко.
Встречаемся с Ангелиной у небольшого одноэтажного домика напротив храма преподобного Серафима Саровского. Взгляд цепляется за колокольню в деревянных лесах – невольно задумываешься о том, сколько еще предстоит работы и когда закончится реставрация. Мимо проходят воспитанницы в длинных юбках. Май, чувствуется предэкзаменационная суета.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Мастерская располагается в доме, где жил священнослужитель Илия Попов, расстрелянный в 1937 году. Здание отреставрировал благотворительный фонд его памяти, организованный внуком – Алексеем Сухаревым. На территории установлен мемориал протоирею и разбит благоухающий сад.
В коридорах мастерской – ни души, в воздухе стойкий, многослойный аромат из темперы и левкаса. Все заняты делом. В центре помещения, где учатся первокурсники, – образ «Троицы» Андрея Рублева.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
На толстом стекле ученица перетирает пигмент хрустальным курантом – это необходимо, чтобы при смешивании с эмульсией краска была однородной, и слой гладко ложился на икону без крупных частиц. Эмульсию изготавливают по старинному рецепту: яичный желток смешивают с белым сухим вином, которое выступает консервантом.
«Идеально, чтобы и яйца были домашние!» – подмечает Ангелина, помогая ученице приготовить состав.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
В иконописи используют в основном натуральные ингредиенты: растертые в пыль земли – охру, умбру, сиену – и минеральные пигменты – киноварь, лазурит, глауконит, – а также кисти ручной вязки – колонок и белку. Для работы достаточно палитры из 12–13 цветов.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Школа работает в традиции, восходящей к XIV веку, и строго чтит канон. Первокурсники не пишут полноценные иконы – осваивают отдельные элементы: прорисовывают горки, складки одежд, здания. Главная задача любого учащегося – точное копирование образца, умение безошибочно попадать в цвет, тон и линии. Образцы для такой работы поступают из иконописной школы Московской духовной академии. В среднем за семестр студент копирует одну «таблетку» – небольшую икону на покрытой левкасом (смесью мела и желатина) тонкой доске из оргалита.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Чтобы стать иконописцем, необходимо быть человеком воцерковленным, глубоко верующим и обладать художественными навыками. Без этого копирование образов, искусство золочения или реставрация старинных икон будут непосильны. Обучение включает не только практические занятия, но и богословские дисциплины.
Ангелина Гудкова вспоминает свой путь. Иконопись шла с ней рука об руку с самого детства – ее отец, Михаил Стадниченко, был мастером. В 1990-е он, художник-оформитель, переехал из Махачкалы в Ростов. В кризисное время люди начали массово приобщаться к вере. Отцу Ангелины предложили оформить церковную лавку, а затем – писать иконы на продажу. Он стал создавать их не в строгом каноне, а в академической манере.
«Существует термин «академическая икона». Это направление было особенно востребовано в XIX–XX веках. Многие живописцы тогда уходили в иконопись просто потому, что за станковую живопись не платили, а за иконы – платили. Так работали, например, Васнецов и Нестеров, легко переходя из живописи в иконопись и обратно. Главное условие – человек должен быть верующим. Вот так и моему отцу предложили написать небольшие иконочки для церковной лавки. Он начал этим заниматься, и оказалось, что это очень востребовано. В Ростове на тот момент иконописцев почти не было – только мастерская Владимира Михайловича Бакланова и пара частников», – вспоминает Ангелина.
«Папины работы, написанные в академической манере, очень трогали людей. Классическую иконопись XIV века неподготовленному человеку воспринимать тяжело: она кажется слишком аскетичной, прямолинейной. А здесь лики святых выходили умиротворенными, благостными.
Я росла в окружении икон отца. Мама все время была на работе, трудилась в магазине – в 90-е надо было кормить семью, а я оставалась на попечении у отца. В его мастерской стояла моя детская парта. Я сидела и рисовала картиночки, то и дело подбегая к нему со словами: «Смотри, что у меня получилось!» Я перерисовывала открытки один в один: заснеженные саночки, зайчики. Мне очень нравилось копировать – это умение, я считаю, крайне важно для иконописца: любовь к точному повторению. Мне хотелось быть похожей на папу: он рисует – и я. И я очень любила отца за то, что он всегда был рядом и всегда что-то подсказывал мне», – рассказывает художница.
Фото: из архива Ангелины Гудковой
Фото: из архива Ангелины Гудковой
Ангелина не сразу пошла по стопам отца. После школы она выучилась на модельера-конструктора, затем получила высшее образование и пришла на швейное производство. Этот путь занял девять лет, пока не настигли кризис и выгорание.
«В 2014 году на работе стало очень тяжело. Моделирование свелось к простому копированию чертежей и бесконечным наставлениям: что ни сделаешь – все не так. Мы переехали всей семьей в частный дом, и я поняла: не хочу больше выходить из него, не хочу ездить на фабрику в Шахты. Осознала, что столько лет занималась не своим делом. Но все пути готовятся Господом, по-видимому, мне нужно было вырасти и прийти к решению заниматься иконописью самостоятельно. Я уволилась, муж поддержал, и я начала заниматься с отцом – он стал меня учить. Его основной заказчик помог – познакомил с батюшкой, привел к вере.
Первую иконочку, созданию которой обучил меня папа, я писала очень долго. Мы пришли с ней к батюшке, и он дал благословение: «Можешь – пиши». С тех пор я начала писать дома – на кухне. Это было какое-то особенное упорство: я решила, что буду писать несмотря ни на что. Утром приготовлю еду, уберу все – и сажусь работать. Потом сын из школы приходит – снова убираю, готовлю обед и опять сажусь. На диване стояли начатые иконы, банки с краской. Постепенно мои иконы попали в лавки, их брали – оказалось, что я могу этим заниматься и это нужно людям», – вспоминает Ангелина.
Чтобы закрепить знания и навыки, Ангелина решилась на поступление в духовную семинарию. О том, что в Ростове открылось иконописное отделение, ей рассказал заказчик – друг семьи. В 2017 году она подала документы. К тому моменту ей было 25, и перспектива сесть за парту с шестнадцатилетними ребятами казалась неординарной.
«Я пришла, вручила портфолио со словами: «Я уже иконописец, примите меня». Матушка Наталья Валерьевна, которая набирала наш курс, посмотрела работы и сказала: «Да… конечно, только переучивать придется». А я тогда гордой была: все вокруг удивлялись – зачем тебе учиться, ты же и так иконописец! Выяснилось, что училась я не тому. Но сейчас то отцовское образование помогает: здесь учат строгому классическому канону и совершенно не касаются живописной манеры. А мне повезло – у меня такая база уже была. Я поступила. Набор был небольшим – восемь человек в группе», – делится иконописец.
Пока слушаем историю Ангелины, застаем за работой студентов второго курса. На столе макет черепа мирно соседствует с прорисями древних образов. Здесь уже переходят к изображению человеческой фигуры и осваивают золочение.
Основным материалом для икон служит сусальное золото – раскатанные тончайшие листы 23-каратного драгоценного металла. Их хранят в специальных книжках, в каждой из которых 60 квадратных листов размером 91,5×91,5 мм. Такой экземпляр весит от 1,25 до 1,4 г. В России сусальное золото выпускают несколько фабрик, семинария сотрудничает с одной из них.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Классический выбор иконописцев – желтое золото 23-й пробы. Для большей выразительности орнаментов и нимбов мастера комбинируют разные драгоценные сплавы. Палитра включает белое и лимонное золото (18 карат), лунное (22 карата), красное (23,6 карата) и сплав с добавлением серебра (12 карат).
«Не рекомендуется использовать в иконописи заменители золота – поталь, потому что металлы, из которых она изготавливаются, подвержены окислению и будут чернеть через малое время. Настоящее сусальное золото не подвергается окислению и изменению на протяжении многих веков, что мы и видим на старинных иконах», – поясняет Ангелина.
Ангелина подходит к шкафу и достает старинные иконы. Одни – выгнутые наружу, словно щиты, другие – плоские. Икону часто сравнивают с живым организмом: дерево продолжает движение, чутко отзывается на перепады влажности и температуры, с годами меняет форму. Задача столяра – предвидеть эту жизнь материала, так подобрать и вырезать доску, чтобы со временем она выгнулась правильно, не повредив красочный слой. Именно поэтому в храмах иконы часто помещают в киоты – замкнутое пространство сглаживает скачки среды.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Сама же икона пишется на липовой доске с дубовыми шпонками. На нее наносится слой левкаса, а если замысел требует – кладутся тончайшие, почти невесомые листы сусального золота. Впрочем, до реставрации старинных икон, поясняет Ангелина, студенты доберутся только на третьем курсе.
Заглядываем к дипломникам. Весь учебный год студенты работают над одной иконой, выбирая сюжеты и размеры по силам – от миниатюр до масштабных образов.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Единственный молодой человек на курсе – Никита Демин. Он служит алтарником в Сергиевском храме Ростова-на-Дону. Пишет дипломную икону «Собор Радонежских святых».
«Как Господь управит. Я не противлюсь воле Божией», – отвечает Никита на вопрос о том, станет ли он священником.
Его коллега Владислава Кузовкина взялась за сложнейшую дипломную работу – икону «Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской». Ученица признается, что самое трудное – это проработка ликов: нужно передать индивидуальные черты 83 святых.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Будущие иконописцы осваивают и мозаику. В небольшой мастерской при учреждении хранятся смальтовые плиты, оборудование. Стены украшают небольшие студенческие этюды: рыбки, фрукты, цветы. Отдельного внимания заслуживает смальта с сусальным золотом – именно ее используют для создания сияющих нимбов.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Ангелина вспоминает свой диплом. Создание Азовской иконы Божией Матери стало для нее главным трудом, а для мастерской – первым серьезным заказом. Ответственная задача легла на плечи молодой художницы не случайно: к тому моменту за ее спиной был не только багаж академических знаний, но и практический опыт. Образ заказал настоятель храма Азовской иконы Божией Матери и Успенской соборной церкви Азова, священник Александр Мирошниченко.
До наших дней дошли лишь два оригинала: один хранится в Третьяковской галерее, второй – в Музее истории религии в Санкт-Петербурге. За основу Ангелина взяла московский экземпляр, сверяясь с дореволюционными публикациями, в которых описывались сюжеты и надписи.
«Это двухметровая икона со сложнейшим сюжетом. Нижняя треть иконы – батальная сцена взятия Азова. По сути, Азовская икона – это орел с Богородицей в центре. Все остальное – это уже другие влияния. В среднике – Ильинско-Черниговская, а вокруг – клейма, аллегории: «Яко Древо», «Крылья Орла», – рассказывает Ангелина. – Отец Александр Мирошниченко – настоящий подвижник: изучает историю Азовской иконы, ищет образцы, упоминания. Он предоставил всю теоретическую информацию: статьи в журналах XIX века, исторические данные, описания несохранившихся икон, фотографии существующих образов».
Детальная прорись заняла месяцы. На защиту Ангелина вышла, успев перевести рисунок на доску и начать роскрышь, когда цвета уже набраны, но прозрачны. Коллеги из других учебных заведений не скрывали удивления: по оценкам, объем работы соответствовал двум-трем дипломам.
Фото: из архива Ангелины Гудковой
Следующие полгода ушли на завершение иконы. Однако настоящее испытание ждало впереди. Перед Рождеством Ангелину уведомили: митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий благословил, чтобы новонаписанный образ экспонировался на выставке «Дон Православный». Проблема заключалась в том, что икона все еще не была готова. Тогда на помощь пришли преподаватели и коллеги. Последние две недели в мастерской трудились сообща: сама Ангелина, педагоги и сокурсники.
«Оставалось прописать множество мелких деталей. Икона лежала на столе, мы сидели вокруг, и каждый рисовал свой участок, – вспоминает она. – Отец Александр Литвиненко выписывал Георгия Победоносца в гербе, одна девушка рисовала льва, другая – пушки, я работала над ангелами. Не закончить было нельзя. Указ уже был подписан».
Фото: из архива Ангелины Гудковой
На выставке икону представили как святыню. В кафедральном соборе Ростова образ освятил глава Донской митрополии, к нему выстраивались очереди верующих. Для сохранности изготовили защитный экран из поликарбоната.
«Вероятно, это был мой звездный час, – говорит Ангелина. – Ощущение, будто это и была та самая главная икона в моей жизни, которую я обязана была написать».
Фото: Ростовская-на-Дону епархия
Сегодня образ занимает почетное место в алтарной части посвященного ему храма, а сама святыня стала лейтмотивом жизни художницы. Позже Ангелина защитила о ней магистерскую диссертацию, а со временем взялась за второй Азовский образ – Вытегорский. Работу вновь заказал отец Александр Мирошниченко, теперь его готовят для часовни.
Фото: из архива Ангелины Гудковой
Осмотрев мастерские, выходим в сад и устраиваемся в беседке. В тени, на столе, – икона, над которой работает Ангелина, и краски. Над нами жужжит задорный шмель, а из ветвей доносится птичий щебет. Сегодня на счету Ангелины – более 5000 работ: от окладных икон, с которых она когда-то начинала вместе с отцом, до многофигурных композиций.
«Отец умер в 2021 году от инсульта – буквально за полгода до защиты моего диплома. Я дописывала его заказы, ощущая его присутствие и поддержку. Иконы вышли один в один такими, какими он сам бы их написал. Папа отошел ко Господу в день своего небесного покровителя – Архангела Михаила. Икона, которую я дописывала после его кончины, – Казанская, для храма в Матвеево-Курганском районе – как говорят, она стала чудотворной. Она с окладом, но большая. Ей приносят пожертвования – цепочки, кольца, благодарят за какие-то исцеления. Я не могу ничего утверждать, просто мне присылают фотографии и рассказывают».
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Иконописец – не затворник. У мастеров есть возможность выезжать в другие храмы и музеи, чтобы копировать там образа. Например, они отправлялись в Москву, в Музей имени Андрея Рублева, в Троице-Сергиеву Лавру, в музей Церковно-археологического кабинета (ЦАК) и в Азовский музей-заповедник. Заказы прежде всего поступают от церквей, а после – от частных лиц. Сами иконописцы оформляют самозанятость.
«В храмах много выносных икон: в день памяти почитаемого святого их выносят на аналой в центре храма. Сами иконы изначально задумывались как Библия для неграмотных: с помощью образа крестьяне, не умевшие читать, могли понять, какой праздник отмечается. Кроме того, многие верующие хотят преподнести икону в подарок – на венчание, крестины или день рождения близкому человеку. Сейчас православие в нашей стране действительно укрепляется. Верующих много, храмы полны. И как бы нам ни казалось, что церковь – лишь для бабушек, все больше молодых людей принимают православные ценности. Потребность в иконах есть», – говорит Ангелина.
Сейчас Ангелина трудится в отцовской мастерской и работает с его заказчиками. С нового учебного года она станет преподавателем подготовительного курса иконописного отделения, набор которого стартует летом 2026 года. Вместе с коллегой она ведет социальные сети учреждения, фотографирует. В планах – поступление в аспирантуру, но, как подчеркивает художница, если Бог даст ей на это сил.
