Писк детектора дронов и осколок в сердце: чем донские медики помогают на Курщине
Ростовская область, 27 октября 2025, DON24.RU. Подошла к концу пятая волонтерская миссия донских медиков в медподразделениях прифронтовой Курской области, на этот раз вместе с десантом людей в белых халатах там «высадилась» и журналист «Молота».
Когда за окном микроавтобуса забрезжил серый рассвет, вдоль трассы потянулись небольшие поселки Курщины, а вскоре областной центр встретил нас высокой стелой «Курск — город воинской славы» и будто выстроившимися в линейку и завораживающими меня, степного человека, красноствольными соснами. Но мы держали путь дальше.
На этот раз на Курщину отправились четверо медработников из Новочеркасска и Ростова, вошла в эту небольшую, но дружную команду и журналист «Молота» Виктория Головко (в центре). Фото из архива «Молота»
Начало большого пути
В минувшие выходные подошла к концу пятая волонтерская миссия донских медиков в медподразделениях Курской области. Четверо медработников из Новочеркасска и Ростова, взяв отпуска на неделю, махнули не на радующие глаз горные курорты, не нырнули в водоворот кинопремьер и даже не уединились на веранде ресторана с латте. Предпочтение отдали труду в медподразделениях и очень спартанскому быту.
Почин в августе 2022-го дал главврач Новочеркасской горбольницы скорой медпомощи (ГБСМП), оперирующий травматолог, ветеран боевых действий, депутат облпарламента Борис Гуркин. Тогда он, взяв две недели трудового отпуска, поехал спасать раненых в медподразделениях в прифронтовой полосе ЛНР. Труд волонтерский, оплата не подразумевалась, даже речи о ней не идет и поныне. Но так уж вышло, что это — вселенная эмоций и смыслов, атмосфера товарищества и чувства локтя; это стремление быть сопричастными важнейшим событиям в жизни страны; умение наплевать на комфорт и переломить «хребет» усталости… И желание помочь превратилось в магнит. Главврач ездит в качестве волонтера-медика уже не один, к нему стали присоединяться коллеги из ГБСМП Новочеркасска, а потом и из других медучреждений Ростовской области. А с сентября 2024-го донской десант людей в белых халатах «высаживается» в медподразделениях Курщины.
На этот раз в миссии поучаствовала и журналист «Молота». Автор этих строк переговорила на курской земле с волонтерами и военврачами, передала редакционный подарок для докторов и раненых — сладости с орехами и сухофруктами, халву, чай, кофе, медикаменты.
Две тонны фруктов и шашлыки
Уже позже в кабинете «Кавказа» — командира легендарного 39-го отдельного гвардейского медицинского (аэромобильного) отряда ВДВ, гвардии подполковника медицинской службы Юрия Бровко взгляд упал на пузатый арбуз, дыню, несколько алых плодов граната.
— О, какой красивый арбуз, — вырвалось у меня.
— Новочеркасский! — отзывается Юрий.
Борис Гуркин с коллегами не ездят с пустыми руками — благодаря помощи нескольких предпринимателей и компаний казачьей столицы. Пока мы сидим в скромном общежитии на Курщине, где расположились медики, Борис Евгеньевич объясняет: на этот раз силами «АЗС СВС» Новочеркасска сюда отправили микроавтобус, куда загрузили почти 2 т южных овощей, фруктов и ягод: около тонны арбузов, а еще крутобокие дыни, яблоки, груши, гранаты.
«Везли столько, чтобы досталось всем — и медиков порадовать, и раненых ребят», — делится он.
Привезли и стройматериалы, обогреватели — тепловые пушки для передовых медгрупп, электрические одеяла. Доставили и кое-какие мединструменты, расходные материалы. Ресторан «Губерния» передал ароматные шашлыки и люля-кебаб. Новочеркасск помогает всем миром, поэтому и гумгруз был немаленький.
Детектор дронов не замолкал
Вахту на Курщине на этот раз несли Борис Гуркин и его сын Михаил, оперирующий травматолог в облбольнице № 2, а еще анестезиолог-реаниматолог ГБСМП Новочеркасска Алексей Кубраков и операционная медсестра из этого же медучреждения Виктория Павлюкевич, сын которой бьется в зоне СВО. Донские медики-волонтеры трудятся и в крупном, и в небольших медподразделениях — там, где в них есть нужда. На этот раз Борис Гуркин с сыном возвращались после работы из госпиталя недалеко от передовой с медиками, сопровождавшими тяжелораненого бойца.
«Детектор дронов не замолкал, постоянно пищал — поблизости кружили беспилотники. Что до звуков разрывов, в том подразделении они — обычное дело, звучат круглосуточно. Да и работа там круглосуточная, точнее, даже больше ночами, таковы особенности эвакуации. А парня везли тяжелого: оторвало руку, ранения головы, глаз, грудной клетки... Пятеро наших бойцов шли на боевую задачу, их атаковал FPV-дрон, этот молодой человек оказался ближе всех к месту сброса взрывчатки. Но главное — что его все же спасли. Огромнейшую роль сыграло и то, что ему очень грамотно оказали помощь медики ближайшего подразделения: остановили ему кровотечение, прокапали растворы, полноценно обезболили, — делится Борис Евгеньевич. — А уже мы его стабилизировали, провели диагностику, перевели на искусственную вентиляцию легких, выполнили хирургическую обработку раны. Но однозначно и то, что сейчас, когда мы вытеснили врага с Курщины, ситуация на близлежащей местности несравнимо спокойнее».
Его сын Михаил работал с отцом в этом же подразделении ближе к передовой.
...За время волонтерского труда каждому врезалось в память что-то свое. Борису Гуркину особенно помнятся два бойца из ЛНР. Одному изувечило руку, другого привезли с тяжелейшими переломами ног, их ждала ампутация.
«Но нашей команде удалось сохранить этим мужчинам и руку, и ноги. Человек, которому грозила ампутация, ходит на своих ногах», — делится он.
«Команда врачей тут, на Курщине, собралась на удивление профессионально сильная. Мне было что почерпнуть, чему поучиться, — признается Алексей Кубраков. — Но доволен и своей лептой: одну из манипуляций пять врачей сделать не смогли, а у меня получилось».
«Дырку в сердце заткнул пальцем»
А еще один из запавших ему в душу эпизодов — спасение в ЛНР бойца с тяжелейшими ранениями из-за разорвавшейся мины, один из осколков которой оказался в сердце.
«Меня позвали помочь с первичным осмотром в приемном отделении. Одна осколочная рана в грудной клетке мне сразу очень не понравилась, — вспоминает Алексей Анатольевич. — А в следующее мгновение оттуда — фонтан крови в потолок, высотой метров до двух. Я мгновенно заткнул эту рану в сердце пальцем. Так я этот палец и держал, пока мы со скоростью звука везли его в операционную».
То молниеносно принятое верное решение и спасло человеку жизнь, не дав развиться мощнейшему кровотечению. Потом в операционной Алексей Кубраков и хирург вытягивали военнослужащего с того света почти четыре часа. И получилось!
А из спасенных на Курщине не забудется никогда, как он говорит, боец с тяжелым осколочным ранением в шею, повреждением сосуда и трахеи там, где нужно накладывать трахеостому.
«Все было размозженным, отечным, выходили пузыри воздуха. Чтобы человек мог дышать, мы с лор-врачом проводили специальную трубку. Словами не описать... Когда я вышел из операционной, понял, что на нервной почве, из-за напряжения, я мокрый весь до нитки. С рабочей одежды пот можно было выжимать, похудел килограмма на два, — делится анестезиолог. — Но, слава богу, мы его выходили».
«Я хочу поддержать дело сына, это уже моя четвертая поездка. Когда Борис Евгеньевич приглашает, сразу мчусь, — говорит Виктория Павлюкевич. — Хотя операции тут сложные».
Минувшей ночью, продолжает она, медики спасали бойца, раненного за 12 часов до того, как попал в операционную. Впрочем, это давно не сенсация. Михаил Гуркин в этот раз оперировал военнослужащего, которому оторвало ступню за шесть дней до того. Быстрее вытащить его с поля боя было невозможно. Но дотерпел, сдюжил. Доктора сделали все, что могли, и человек выжил.
Спасительный «ёжик»
«90% из тех, кто отправляются с нами, потом едут опять», — обронил Борис Евгеньевич.
Кто-то идет дальше: один из новочеркасских врачей-травматологов, не раз отправлявшийся в составе донского волонтерского десанта, заключил добровольческий контракт. Он трудится в медподразделении в Курской области уже почти полгода, взял позывной «Лука». Сердце у него рвется. В Новочеркасске в конце ноября его ждут назад, а он прикипел к людям, стенам, реалиям Курщины, ведь «у нас тут все друг за друга горой».
«Хотя, бывает, в операционную заходишь утром, а выходишь утром следующего дня», — говорит он.
Услышав наш разговор, его коллеги — заведующий травматологическим отделением с позывным «Спица» и доктор-рентгенолог «Морошка» кидаются рассказывать о работе «Луки».
«Мне, например, особенно запомнился поступивший мужчина, у которого часть спины была месивом: раздроблена головка плечевой кости, многооскольчатый перелом лопатки. Это показания к удалению руки и верхней части плечевого пояса, и человек — безвозвратный инвалид. Но что сделали наши травматологи? Поставили аппараты внешней фиксации на верхний плечевой пояс и на таз. Человек весь выглядел, как ежик, но руку и спину ему сохранили», — объясняет «Морошка».
Фото из архива героев публикации.
…В какой-то момент, когда мы с «Лукой» разговариваем в импровизированной ординаторской, я предполагаю, что позывной новочеркасца — дань широко известному хирургу и архиепископу — святителю Луке Крымскому.
— Да, — кивает он, — а еще Лука был у Горького в «На дне». Он там приободрял, утешал, давал надежду, а без надежды жить тяжеловато... Мне близка эта его черта.
— А вы на что надеетесь?
— Я? На Победу.
Факт
«Я — Юра», — при первой встрече протягивает мне руку улыбчивый парень, и оказавшийся тем самым командиром медотряда Юрием Бровко. Юрий — легенда, но держится просто. Его имя известно по уникальной операции в 2023-м в Луганске, когда спасали бойца, в ноге которого застрял неразорвавшийся боеприпас — 30-миллиметровый осколочно-фугасный снаряд. Юрий распорядился вывести женщин из операционной. Врачи благополучно вытащили боеприпас из тела военнослужащего, взорвался он уже после, а основная тяжесть поражения пришлась на командира, его посекло осколками. Юрия увезли лечить в Москву, но назавтра он под свою ответственность вернулся в свой медотряд.
С горящими глазами он рассказывает о планах, например, обустроить зал для эмоциональной разгрузки раненых.
«Там можно поставить массажные кресла, теннисный стол, игровые приставки, мебель для настольных игр. При всех ограничениях, которые мы имеем, мы должны стремиться к тому, чтобы пациентам было комфортнее, чтобы они могли еще и абстрагироваться, морально отдохнуть от своего боевого ранения», — объясняет он.
Одну из его фраз сложно забыть: «Мы делаем чуть больше невозможного».
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
