Первый памятник солдату спецоперации открыли в Ростовской области

Первый памятник солдату спецоперации открыли в Ростовской области
Фото: Фото из архива Андрея Петрова ©

Памятник солдату специальной военной операции (СВО) открыли сегодня в Азове, на территории городского профессионального училища № 45, об этом сообщает газета «Молот».

О мужестве не понаслышке 

Значимо уже даже место, где разместили скульптуру: ее установили позади другого памятного знака – небольшого постамента, на котором лежит гранитная раскрытая книга. Открыли эту композицию в 2018-м по инициативе прежде всего студентов училища, ее посвятили тем, кто ковал Победу в Великой Отечественной и участвовал в локальных конфликтах.

Как подчеркивают в училище, памятник солдату специальной военной операции не отсылает к какому-то конкретному бойцу персонально, это дань памяти и уважения всем, кто, участвуя в СВО, проявляет исключительные отвагу и мужество, самозабвенно бросается на помощь товарищам, зачастую принимая на себя самые сложные и опасные задачи. Фигуру памятника лепили с донского спецназовца, потому скульптура – в человеческий рост. Ее высота — порядка 1,8 метра.

А одновременно сегодня на территории училища открыли и еще один особенный мемориальный объект – памятную доску Павлу Никитину, вышедшему из стен этого училища в позапрошлом году, десантнику, участнику СВО, в апреле погибшему на Украине. В мае указом президента РФ Павел был награжден Орденом Мужества посмертно.


Чтобы помнили

В училище рассказали, что Павел – уроженец села Маргаритово Азовского района. О нем вспоминают как об очень неравнодушном человеке, который не мог предать или подвести в сложную минуту, например, был одним из самых активных участников тушения пожара на территории Маргаритовского сельского поселения. За это даже получил благодарственное письмо от главы поселения. Символично, что, будучи студентом этого профучилища, Павел помогал установить тот самый памятный знак в честь героев и ветеранов Великой Отечественной, а матери не единожды говорил: «Ты будешь мной гордиться». 21 апреля при сильном обстреле в поселке Малая Камышеваха (Харьковская область) он получил смертельное осколочное ранение. Парня похоронили 1 мая в его родном селе.
И памятник, и мемориальную доску установили в Азове по инициативе городского совета отцов и военно-патриотического центра «Вымпел».

«Теперь в нашем училище появился мемориальный комплекс. В дневное время доступ к нему открыт, люди смогут прийти, положить к памятнику цветы, отдать дань уважения», – рассказал «Молоту» Андрей Петров, директор училища, председатель региональной благотворительной общественной организации «Отцы Дона».

Впрочем, и это не все. Чтобы больше людей узнали о Павле Никитине, а его героизм не забывался, слайд с его портретом в темное время суток проецируется на здание училища, которое он окончил. Здание, в свою очередь, смотрит на оживленную трассу, ведущую к морю. Благодаря этому узнать о подвиге азовского десантника может больше людей.

«Сначала мы хотели повесить баннер, но потом все-таки решили остановиться на инсталляции, она буквально притягивает к себе взгляды», – поделился Андрей Петров.

Стоит напомнить, что на Дону продолжается установка мемориальных досок в честь героев спецоперации. Например, недавно они появились в Волгодонском районе, на зданиях школ в четырех населенных пунктах – хуторах Потапов, Ясырев, Рябичев и поселке Победа. Благодаря этому в регионе увековечили память гвардии сержанта Александра Димкова, гвардии старшины Сергея Коргонь, рядовых Михаила Пархомчука и Максима Поповича. Все они указом президента РФ посмертно награждены Орденами Мужества.


Кстати

Павел Никитин – выпускник не только Маргаритовской средней школы, но и школы МЧС в селе Семибалки. В Азовском училище он освоил две профессии: станочника и сварщика. А занятия в школе МЧС, прыжки с парашютом не прошли бесследно, в 2020 году юношу призвали в ряды ВДВ, позже он заключил контракт.
 

Семь раз отмерь, или Особенности транссексуальной терапии

Ростовская область, 3 января 2023. DON24.RU. Деликатный вопрос о смене пола вызывает бурные дискуссии национального масштаба, под него меняют законы, в поиске своего гендерного счастья люди покидают города и страны. Однако мало кто знает, что в Ростове работает врачебная команда профессионалов, которые на протяжении многих лет помогают решить проблему тех, кто родился не в том теле. Наш корреспондент поговорил с акушером-гинекологом, профессором Александром Рымашевским, доктором медицинских наук, возглавляющим кафедру акушерства и гинекологии № 1 РостГМУ.

– Как давно в Ростовской области у людей появилась возможность перехода?

– Лет 30 точно, только важно понимать, о чем мы говорим. Мы не занимались и не занимаемся сменой пола по желанию пациента. То есть речь идет не о модных нынче трансгендерах, а о транссексуалах. Услуги предоставляются только действительно больным людям, с ними сперва занимаются психиатры, с которыми мы работаем непосредственно в связке. Что касается людей без настоящего диагноза, они отсеиваются в процессе работы с психиатром. Был такой покойный профессор Бухановский, знаменитый психиатр, который помог поймать Чикатило, вот он ими (транссексуалами) занимался. Он сформулировал мысль – транссексуалом может оказаться «нормальный мужик», которого запихнули в женское тело. К нам они приходят, сменив пол в паспорте, то есть это внешне абсолютно нормальная женщина, достаточно часто родившая, а по паспорту – уже мужчина, который просто не может больше пребывать вот в этом теле. Переход – это целый ряд калечащих операций. Переделать женщину в мужчину – пять операций. Переделать мужчину в женщину – четыре. Часть операций выполняется хирургами, часть –  гинекологами, часть – урологами. Люди идут на очень серьезные страдания ради исполнения своей мечты. Более того, операции далеко не дешевые и не оплачиваются по обязательному медицинскому страхованию. Люди идут к этому годами очень настойчиво.

– Какие именно операции бывают и что конкретно происходит в процессе?

– Если мы говорим о преображении женщины, то первым делом убираются молочные железы. На втором этапе убирается матка вместе с маточными трубами и яичниками. Потом формируется так называемый Филатовский стебель – имитация полового члена. Это тоже операция из нескольких этапов. Потом формируется или не формируется мошонка. Филатовский стебель – по сути трубка из кожи, изнутри заполненная жиром. Для имитации эрегированного полового члена используются силиконовые протезы, также применяемые при импотенции. Пациент проходит все эти этапы, и это очень длительный и болезненный процесс.

– Нужно ли принимать препараты до и после операции? Какие?

– Конечно. Эти пациенты приходят уже с промежуточным внешним видом, габитусом между мужчиной и женщиной, конечно же они принимают соответствующие половые гормоны. У женщин подавляется нормальный менструальный цикл, начинается рост волос по мужскому типу, голос начинает ломаться. Есть интересное наблюдение: у женщин нет кадыка, иногда они сильно обрастают волосами, но без кадыка выглядят забавно. В женском организме после прекращения выработки женских половых гормонов, даже при выработке в норме мужских половых гормонов, мы стараемся оставить очаги этой выработки, но доза все равно мала, поэтому они всю жизнь обречены принимать эти препараты.

– Насколько сложно выполнить операции?

– Хороший вопрос. Как говорится, три волоса на голове – мало, в супе – много. Операции не самой высокой степени сложности. Мы делаем операции и значительно сложнее. Это, в общем-то, на уровне хорошего гинекологического стационара, достаточно многие люди способны выполнить эту операцию. Другой вопрос – сложность мультидисциплинарного подхода и необходимость в совместной работе нескольких специалистов. Нормальный результат возможен, только если хирурги, эндокринологи, гинекологи и урологи, специалисты, занимающиеся именно этим, погружены в проблему и работают вместе. Это не должно быть самолюбованием хирурга, стоит задача – помочь пациенту.

– Бывают ли случаи, когда пациента нельзя оперировать по состоянию здоровья?

– Редко, потому что зачастую это люди в промежутке от 30 и до 40 лет, которые не успели нахватать серьезных болячек. Основное препятствие – материальное. Каждый этап операции стоит минимум тысяч 100–120, без учета того, что человек покупает себе сам.

Обычно люди накапливают на один этап, а после операции выходят на работу и начинают копить на следующий.

– А если к вам приходят люди без детей, которые планируют их в будущем завести, как им быть?

– К нам приходят люди уже с измененным полом в паспорте, которые до этого долго общались с психиатрами, то есть любые сомнения отсеивались. Теоретически, можно взять яйцеклетки до удаления яичника и хранить сколько угодно, заморозив. Человек без матки не сможет стать матерью, но потенциально замороженные клетки можно оплодотворить и подсадить суррогатной матери, которая, теоретически, сможет родить ребенка женщины, уже ставшей мужчиной. Но это фантастически сложно и дорого.

– Много ли в России мест, где могут сделать операции?

– На самом деле, таких пациентов немного. Так сложилось исторически, что в нашем городе этим занимаются достаточно давно, лет 30, как я сказал ранее, поэтому именно к нам едут люди со всего юга, Средней России и так далее. По сути это может делаться в любом крупном городе, должны сложиться условия, при которых все этапы перехода можно осуществить, грубо говоря, в одной клинике. Иначе урологи будут из Курска, эндокринологи – из Белгорода, гинекологи – из Ростова, и получится как у Райкина – «кто сшил костюм?».

– Сколько по статистике таких людей, которые приходят именно по медицинским причинам?

– На этот счет стоит разговаривать с психиатрами. Бухановский говорил в свое время, что, в первом приближении, из тысячи желающих поменять пол отсеиваются девятьсот девяносто девять, большинство – «придурашки» всякие. 

– Просто интересно, если у нас это работает так, то что на Западе с этим происходит? 

– На Западе совсем по-другому, это превратилось в моду, зарабатывание денег, все эти бородатые женщины – совсем другое.

– То есть из-за небольшой сложности операции можно делать часто, при этом навешивая приличный ценник?

– Да, получается медицинский бизнес. По факту, они убирают здоровый орган.

– После всего этого уходят ли пациенты счастливыми?

– Да. Они – перешедшие в тело мужчины – уже почти все с женами, причем жены очень даже видные. Как бы женщину ни меняли, психология во многом остается женской, они знают, чего хотят женщины. Люди остаются счастливыми, получая то, о чем давно мечтали. Эти люди материально и социально адаптированы. Мы лично переделывали двух, которые стали летчиками, есть один автомеханик.

– То есть за их права бороться не надо?

– Да их никто не дискриминирует. Никакой борьбы не надо, это нормальные люди. Смотрится как женоподобный мужик: ну плечи узковаты, чуть бедра широковаты – ну идет и идет. Более того, эти люди не требуют какого-то к себе внимания, они не занимаются этой пропагандой непонятно чего. У людей есть проблема, они болеют, им надо эту проблему решить. Проблема экзотическая, решение сложное. Решили – всё, все счастливы. Никаких парадов. Пока психиатр не даст направление, пока человек не поменяет паспорт, мы к нему не подойдем. Здоровому человек нельзя вырезать здоровый орган.

– А чем это заболевание обусловлено?

– Генетически это люди абсолютно нормальные, соответствующие своему полу. Проблема только в голове. В какой-то момент они просто понимают, что не могут жить этом теле. Опять же «пограничников», неуравновешенных людей отсеивают психиатры.

– Получается, на Западе можно поменяться по желанию, раз уж мы коснулись темы?

– Не все так просто. Я не знаю, как сейчас, но пять лет назад все было по-другому, не так, как говорят по телевизору. Нужно учитывать, что, например, в США в каждом штате свои законы. Западные коллеги рассказывали, что разгул ЛГБТ присутствует, но вот приходит пациент, по закону проходит – а деньги? Там это удовольствие стоит в десятки раз дороже, где-то под 50 тыс. долларов за каждое вмешательство. И это не «все под ключ». Не так много даже в Штатах людей, готовых 400 тысяч отдать, чтобы стать мальчиком. Например, в Таиланде сделают трансвеститы себе грудь – ну и все, вот и вся переделка, в отличие от транссексуалов. Нужно четко разделять тех, о ком мы говорим. Кто-то просто играется. Если какая-нибудь придурашка отрежет себе молочные железы – ну отрезала, ну ума палата. Не надо путать идиотов с больными людьми.

– Можно ли вернуть все назад, если пациент передумал?

— Матку вернуть нельзя. Именно для этого пациенты проходят множество экспертиз, в нашей практике такого случая не было ни разу. Искусственный половый член можно убрать, молочные железы можно сделать заново, а пересадка матки – пока невыполнимая задача в мире. Было несколько сообщений, якобы в Эмиратах кому-то пересадили, но это все на уровне разговоров. Показать, как делали, не могут, притом что пересадить сердце не вопрос, а матку пересадить не получается, она не приживается.