Операция без крови, или как в Донской публичной библиотеке реставрируют редкие книги
Ростовская область, 13 февраля 2026, DON24.RU. «И швец, и жнец, и на дуде игрец» – этим выражением можно описать не только универсального умельца, но и работу реставратора книг. Он одновременно химик, биолог, историк и виртуозный мастер, вооруженный скальпелем. В связи со 140-летием Донской публичной библиотеки заглянули в ее реставрационную мастерскую, где ежегодно восстанавливают десятки книжных памятников.
У нас инструменты знаете какие? Мы все скальпели используем!
Требования профессии сформировали собирательный образ реставратора – человека сосредоточенного, педантичного, глубоко погруженного в свой мир. Книга для него – живой организм, а процесс восстановления сравним с хирургической операцией. Если описать ее кратко, то все начинается с консилиума, где специалисты, изучив повреждения, коллективно определяют методику восстановления. Затем книгу разбирают на листы, каждый из которых проходит многоэтапную обработку: чистку, промывку, удаление пятен. Утраченные фрагменты вручную дополняют бумагой, близкой к оригиналу по составу и фактуре. После этого листы укрепляют японской бумагой, выравнивают и сушат под прессом, используя сначала сукно, затем фильтровальную бумагу.
Параллельно восстанавливают переплет. Кожу для реставрации закупают – техника ее обработки сильно отличается, например, от обувной. Чаще всего в руки к мастерам попадают кожаные переплеты из свиной или телячьей кожи. Если какой-то фрагмент утрачен, подбирают материал, идентичный по химическому составу, а сам переплет обрабатывают растворами для придания эластичности.
На восстановление одного листа у опытного мастера уходит от двух часов, а полная реставрация книги занимает не менее трех недель.
Для ИА «ДОН 24» продемонстрировали процесс реставрации листов бумаги XVIII–XIX веков
Лупа с подсветкой и световая панель помогают не только выявить на поверхности бумаги или кожи микротрещины и восполнить недостающие фрагменты, но и изучить историю предмета. С помощью филиграни – полупрозрачного клейма мастера или фабрики, которое становится видимым на просвет, – можно определить возраст бумаги и ее географическое происхождение.
Так, донские реставраторы по филиграням идентифицировали продукцию знаковых мануфактур. Среди отечественных образцов – клейма Ярославской Большой полотняной мануфактуры Алексея Затрапезнова и Полотняно-Заводской бумажной мануфактуры Афанасия Гончарова, родственника Натальи Пушкиной. Среди зарубежных находок – филиграни Амстердамской фабрики.
Не занимаемся подделкой
Ежегодно здесь реставрируют 31 книжный памятник – издания, выпущенные в Российской империи до 1830 года. В основном это литература, отпечатанная на тряпичной бумаге, которая, по оценкам специалистов, может прослужить еще 500 лет. Под скальпель она попадает из Центра книжного культурного наследия. Выбирают ту, что нуждаются в срочном восстановлении.
В фонде библиотеки собрано 2689 книжных памятников и более 27 тысяч редких и ценных документов
Задача реставратора – не вернуть книге первозданный вид, а устранить все то, что ведет к ее дальнейшему разрушению. Один из врагов – плесневый грибок, разъедающий бумагу изнутри. Борьба с ним первостепенна. Обезвредив его, книгу помещают в контейнер из бескислотного картона. Он обеспечивает благоприятный микроклимат и оберегает экземпляр от пыли. Ежегодно в библиотеке изготавливают 600 таких контейнеров.
«Мы не стремимся скрыть реставрацию, не занимаемся подделкой. Мы восстанавливаем», – отметила реставратор Вера Сушко.
По словам специалиста, важно, чтобы новые материалы соответствовали оригиналу по составу, качеству и структуре. Небольшая разница в цвете не страшна – ее можно оставить как есть или слегка тонировать.
Одна из последних работ – реставрация конволюта, сборника из различных самостоятельных изданий, переплетенных в одну книгу. Он был отпечатан в Морской академической типографии в Санкт-Петербурге. Листы сильно пострадали от плесени. Грибок устранили, страницы очистили от загрязнений и восстановили утраченные фрагменты.
Реставраторы не только восстанавливают старинные издания, но и ремонтируют книги из отдела абонемента. Специалисты настоятельно советуют: если книга распалась на листы или блоки, ни в коем случае не используйте скотч. Его состав может безвозвратно испортить бумагу. Книгу можно починить, например, сварив клейстер, но лучший вариант – передать ее в текущем состоянии профессионалам.
Если книга намокла, не дайте ей высохнуть полностью. Аккуратно раскройте, промокните влагу, а затем, пока бумага еще слегка влажная, поместите под пресс – это предотвратит деформацию.
Рабочая поверхность реставратора. Из неочевидных инструментов – чугунные утюги, используемые как слабый пресс
Для домашней библиотеки реставраторы советуют соблюдать несколько правил. Главное – поддерживать микроклимат: температуру 16–20 °C и влажность 45–60%. Кстати, в Центре консервации эти параметры измеряют 7904 раза в год. Также важно беречь книги от прямых солнечных лучей и регулярно удалять пыль. На полках издания лучше хранить вертикально, не слишком плотно друг к другу, и периодически осматривать, чтобы вовремя заметить появление вредителей или плесени.
Вода мрамор точит
С 2016 года в библиотеке при реставрации книжных переплетов начали использовать мраморную бумагу. В европейском книжном деле эта бумага получила распространение в XVII–XVIII веках, в основном из соображений экономии. Дорогую кожу, которую могли позволить себе не все, использовали только для укрепления корешка и уголков переплета. Основную же его площадь покрывали более доступной мраморной бумагой. При этом сама технология ее изготовления зародилась гораздо раньше на Востоке.
Мраморную бумагу изготавливают вручную: сначала причудливый узор создают красками на воде, затем переносят его на бумагу
Искусство мраморирования долго хранилось в тайне. Лишь в XIX веке английский мастер Чарльз В. Вулноу приоткрыл некоторые секреты в своей книге. Однако к XX веку многие детали технологии были вновь утрачены.
«Когда мы начали искать рецепты, было очень трудно, – делится заведующая Центром консервации библиотечного фонда Лариса Камбулова. – Читаешь дореволюционные книги: авторы подробно пишут, пишут, пишут, а в самом главном месте – пробел. Ключевой компонент не указан. Помогли традиции турецких мастеров, их искусство эбру».
Сегодня в библиотеке проводят мастер-классы, где каждый может научиться создавать мраморную бумагу своими руками.
Китайцы работают четко, но есть нюанс
В 2025 году реставраторы Донской публичной библиотеки впервые отправились в зарубежную командировку по программе «Культурное наследие как основа межкультурного диалога: стратегии сохранения в России и Китае». Они посетили музеи и реставрационные мастерские при библиотеках Гуанчжоу и Пекина.
Кисть, приобретенная в Китае. В основном этот инструмент нужен реставраторам для нанесения клея. Его они варят самостоятельно
Главным профессиональным сходством с китайскими коллегами донские специалисты назвали стиль работы: за внешним творческим беспорядком скрывается четкая система и дисциплина. Однако сразу стало очевидно и коренное различие – другие материалы, техники, из-за которых напрямую перенести китайские методики реставрации невозможно.
«Самое яркое впечатление – это масштаб. Несмотря на дороговизну земли, под культурные и научные нужды отводятся огромные пространства. В Национальном музее нам показали просто космическое оборудование: целые этажи, заставленные исследовательской техникой – микроскопами, ультразвуковыми установками. И конечно, поражает количество задействованных сотрудников – десятки специалистов. Мы очень рассчитывали перенять методики, которые они используют, но столкнулись с разницей в традициях. У них все иное: переплет, тип шитья, сырье, состав бумаги. Например, мягкая обложка, рисовая бумага. Мы не можем механически воспользоваться их методиками – другая культура. Но интересно было за ними понаблюдать, очень полезно», – поделилась впечатлениями от поездки Вера Сушко.
Гонореи, сифилиса, малярии не отмечено
При разборе переплетов реставраторы нередко находят занятные вещицы, забытые между страниц: засушенные растения и насекомые, письма, билеты, календари, иконы, молитвы, открытки, лотерейные билеты, фотографии, эскизы, винные этикетки, приплюснутые свечи. Чаще всего это наследие советской эпохи.
«Вот одна из интересных находок: справка, выданная отпускнику в 1945 году. Человек был в госпитале, проходил медосмотр во время военных действий. В документе указано, что наружных проявлений заболеваний: гонореи, сифилиса, малярии не отмечено», – зачитывает Вера Сушко.
Встречаются и более ранние предметы, например, фрагменты первых кредитных билетов с орлом, выпущенных после денежной реформы Витте в конце XIX века.
Разглядывать элементы старины очень занимательно. Попробуйте догадаться, почему на листе в обращении к начальнику военной охраны железнодорожных и водных путей Всевеликого войска Донского нарисован девичий бюст
Все фото в тексте: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
