Опечатанные склады и пустые ряды: как работает рынок «Темерник» в Ростове
Ростовская область, 10 февраля 2026, DON24.RU. 28 января, возле рынка «Темерник» внезапно появилось множество людей в форме. Полиция, Росгвардия, судебные приставы... В многоголосие рыночного люда вплелись посторонние звуки: лязг закрывающихся роллет, сухие щелчки пломбираторов. По всему Ростову моментально пронесся слух о том, что закрыт вещевой рынок «Темерник». Корреспонденты газеты «Молот» выехал на место, чтобы понять: является ли это концом «вещевого левиафана» или лишь болезненной «инъекцией законности» в тело крупнейшего торгового организма юга России.
Вердикт губернатора: «Конец токсичной эпохи»
Официальным поводом для приостановки деятельности стали результаты проверок, выявившие отсутствие необходимых документов и санитарные нарушения. Однако масштаб ситуации придал губернатор Ростовской области Юрий Слюсарь. В своем телеграм-канале он выступил с предельно жесткой критикой, поддержав «принципиальную и профессиональную работу донских правоохранителей».
Глава региона не стал использовать обтекаемые формулировки, назвав «Темерник» «по-настоящему токсичным кластером донской столицы». По мнению губернатора, за три десятилетия объект превратился в «рассадник преступности, контрафакта и нелегальной миграции». Главная претензия властей – экономическая непрозрачность:
«Там десятилетиями процветали «серые схемы», лишающие бюджет города и области определенных законодательством налогов».
Слова губернатора подкрепили решительные действия силовых структур. Согласно официальному сообщению регионального управления Федеральной службы судебных приставов (ФССП), на основании судебного решения была приостановлена деятельность объектов по адресам: Лелюшенко, 19/5, и Миронова, 12/5. Процедура проходила при поддержке полиции и Росгвардии. Как сказал корреспонденту «Молота» охранник рынка, дежуривший у ворот, «все произошло внезапно: пришли, опечатали... Регулярно приезжают приставы и проверяют сохранность пломб».
И все-таки вещевой рынок... работает! Что же происходит?
Фото: Виктор Соловьев, «Молот»
Темерничка – чисто городская речка
Чтобы осознать глубину конфликта, нужно понимать, что такое «Темерник» для Ростова. Это не просто ряды павильонов, это гигантская торговая система, зародившаяся в Первомайском районе еще в начале 1990-х годов. В эпоху дефицита и экономического хаоса рынок стал спасением для тысяч людей, а его костяк тогда составляли предприниматели из Вьетнама. За 30 лет он превратился в огромный оптово-розничный хаб, снабжающий дешевой одеждой не только Ростовскую область, но и весь юг России, включая новые территории.
Однако история рынка – это и история катастроф. «Темерник» горел неоднократно. Самые масштабные пожары 2017 и 2023 годов уничтожали тысячи квадратных метров площадей, оставляя предпринимателей с миллионными долгами. Но каждый раз рынок, подобно фениксу, восставал из пепла, зачастую становясь еще более хаотичным.
Сегодняшняя ситуация – это столкновение старой модели «стихийного капитализма» с курсом на «цивилизованную торговлю». Но за макроэкономическими терминами стоят судьбы людей. Для многих ростовчан закрытие рынка – личная драма.
«Оптовые рынки всегда выручали тех, у кого нет миллионов, – говорят ростовчане в комментариях. – Где бабушкам с мизерной пенсией покупать вещи? В бутиках, где на тебя смотрят как на вошь?» Другая часть горожан, напротив, требует радикальных перемен: «Это катастрофа для тех, кто здесь живет. Мусор, толпы, парковки... Сделайте вместо него бассейн или парк».
Фото: Виктор Соловьев, «Молот»
Остров стабильности: «Восточный» выживает
Важно подчеркнуть: вопреки слухам, «Темерник» закрыт лишь частично. Под санкции попали только два рынка, «Первый Темер» и «Белый Темер», принадлежащих предпринимателю Шамилю Карабашеву. Вещевой рынок «Восточный» (управляет им ООО «Пан-Ком», гендиректор Луспарон Бабахов), который занимает центр торгового массива, продолжает работать в штатном режиме.
Заместитель директора рынка «Восточный» Александр Лысенко поясняет, что их площадка функционирует строго в правовом поле. По его словам, именно соблюдение нормативов и своевременное оформление документов позволяют «Восточному» оставаться «островом стабильности» в этом торговом шторме. Тем не менее общая атмосфера на рынке тревожная. Продавцы, видя опечатанные ворота соседей, опасаются эффекта домино.
Мы пообщались с женщинами, для которых работа на рынке – единственный источник дохода.
Елена, реализатор детской одежды: «У меня двое детей и престарелая мать. Я на этом рынке 15 лет. Когда закрывают ряды, у нас сердце замирает. Мы не «серые схемы», мы живые люди, которым нужно кормить семьи. Рабочие места – это все для нас».
Ольга, продавец трикотажа: «Говорят, что мы «токсичный кластер». А вы спросите об этом покупателей, которые едут к нам со всей области. Мы – социальный щит. Если нас разогнать, люди со скромным достатком просто не смогут позволить себе одеться. Нам нужно помогать становиться цивилизованными, а не просто вешать замки».
Наталья, владелица небольшой точки: «За каждым из нас стоит семья. Мы готовы к переменам, готовы платить налоги, лишь бы была уверенность, что завтра не придут и не закроют ворота, как у соседей, когда люди даже свои личные куртки забрать не успели».
Фото: Виктор Соловьев, «Молот»
30 дней надежды для бизнеса
Несмотря на жесткую риторику властей, ситуация не выглядит окончательным приговором. Судебное решение предусматривает приостановку деятельности на 30 суток – срок, который администрация должна использовать для устранения выявленных недочетов.
Владелец закрытых площадок Шамиль Карабашев настроен конструктивно. Он сообщил, что закрытие напрямую затронуло интересы более 600 арендаторов. По его словам, руководство рынка не тратит время на споры, а активно исправляет ошибки.
«Замечания, которые были нам предъявлены, мы устранили. Сейчас подаем документы на возобновление работы», – заявил Шамиль Карабашев в беседе с корреспондентом «Молота».
Он также отметил, что треть установленного судом срока уже истекла и администрация делает все возможное, чтобы предприниматели смогли вернуться к работе уже в феврале.
Замдиректора «Восточного» Александр Лысенко в беседе с «Молотом» делает упор на социальную функцию рынка. ООО «Пан-Ком» не только благоустраивает Темерницкий микрорайон: это спортивные и детские площадки, уличное освещение и уборка. Сумма благотворительной помощи с 2024 года составила более 2,8 млн рублей, причем значительная часть перечислена в фонд «Народный фронт: все для Победы!».
Фото: Виктор Соловьев, «Молот»
«Сразу опровергну слух, что у нас, дескать, засилье иностранцев, – подчеркнул Александр Лысенко. – Абсолютно все торговцы – граждане России. Да, они различных национальностей, но все – наши соотечественники. Иного и быть не может. Даже за одного торговца-гастарбайтера по закону положены космические штрафы – до 800 тысяч рублей. Ни один предприниматель в здравом уме не пойдет на такой риск!»
Кейс «Темерника» стал четким сигналом для всего донского бизнеса: эпоха «диких 90-х» закончена. Власти региона во главе с Юрием Слюсарем дали понять, что готовы идти на жесткие меры ради оздоровления торговой среды. Но уже сейчас ясно одно: Ростов больше не готов мириться с «токсичным кластером», даже если он имеет 30-летнюю историю.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
