Кукольница из Ростова создала волшебный мир по мотивам русских сказок
Ростовская область, 8 января 2026, DON24.RU. Кукольница из Ростова Евгения Никонорова трудится над непростыми художественными образами и создала волшебный мир по мотивам русских сказок. Об этом пишет газета «Молот».
Василиса без лица
– А дети не будут бояться, если я привезу своих Кощея и Бабу-ягу? – на всякий случай спросила Женя у Светланы Пчельниковой, организатора знаменитого «Бала кукол», на который уже более 20 лет собираются авторские куклы со всей страны. На этой выставке всегда много детворы.
– Не будут. Привози обязательно, – ответила Светлана.
1 января Кощей с Бабой-ягой, запакованные в большую коробку, в компании райских птиц отправились в Москву, на выставку. Осталась одна Василиса, которую надо еще довести до ума. Интересно, что этот персонаж будет без лица, так пожелала заказчица, которая уже приобрела у Жени нескольких кукол, а муж стал их бояться – говорит, что они как живые. Поэтому вопрос о Кощее и Бабе-яге был совсем не праздным.
Эти работы специалисты относят к разряду художественных, представляющих музейную ценность. Это на голову выше, чем коллекционные и авторские куклы. В арсенале Евгении Никоноровой есть и те и другие, и каждую куклу она всегда хотела сделать неповторимой.
«Самое ужасное – это когда начинающий кукольник начинает бездумно копировать работы своего учителя, пусть и знаменитого. Коллекционные куклы отличаются тем, что сразу узнаешь почерк мастера. В Белоруссии Галина Дмитрук делает большеглазых гламурных кукол в потрясающих нарядах и украшениях. Галине подражают многие, но ее барышень с другими не спутаешь», – считает Женя.
Известные с раннего детства злодеи Кощей и Баба-яга у мастера Никоноровой – как живые люди, мудрые и несколько печальные. Как их понять?
«Внутри моего Кощея – маленький мальчик. Это метафора. Может быть, его кто-то обидел в детстве, и это отразилось на его характере. А в моей Бабе-яге, у которой на плече сидит ворон, а внутри бьется сердце, больше мудрости, нежели злодейства. Наверное, женщина и должна быть такой, а в каких-то случаях быть и умнее мужчин с маленькими мальчиками в животе», – говорит мастерица.
Думать руками
Темная сторона и светлая, инь и ян, день и ночь, солнце и месяц – эти связанные между собой противоположности неизменно присутствуют в работах Евгении Никоноровой. На эту выставку едет птица Сирин, качающаяся на месяце, а к следующей будут готовы птица Гамаюн и Солнце.
Трудиться над такими непростыми художественными образами приходится несколько месяцев, и хотя коллекционировать кукол сейчас модно, купить эти дорогие работы может далеко не каждый.
Участие в крупной выставке стоит денег, и если балы в Санкт-Петербурге и Москве, как правило, окупаются, в других городах мастера могут уйти в минус. А порой случается очень обидный форс-мажор: при перевозке куклы могут сломаться, приходится их реставрировать. Поэтому Евгения по-прежнему делает ватные игрушки, которыми увлеклась несколько лет назад.
Обратив внимание на многочисленные заготовки и инструмент, замечаю, что мастер кукольных дел должен уметь «думать руками».
«Я всегда любила рукодельничать, и, за что ни бралась, все у меня получалось. Лепка, вышивка, вязание, попробовала старинную мебель реставрировать — и тоже сноровка не подвела. Научилась делать литье из гипса. Подружка в шутку возмущалась: у тебя на кухне банки не с мукой стоят, а с гипсовым порошком», – смеется Евгения и говорит, что если занялся изготовлением кукол, то без этих умений – никуда.
Своих кукол она материт из папье-маше и специального пластика, а еще использует дерево и запчасти от автомобилей, поэтому знакомые из столярной мастерской и автосервиса уже знают, что может ей пригодиться, и откладывают нужные детали.
Женя всегда мечтала о собственной мастерской и, когда сынишка был маленьким, работала по ночам, а все кукольные богатства запирала в старинный шкаф резного дерева. Потому что зазевался – а карапуз уже весь бисер рассыпал, пластилин поломал на мелкие кусочки и нацелился на винтажные кружева. Теперь малыш стал воспитанником кадетского училища, а его детскую комнату переоборудовали под мастерскую для мамы. Все идет своим чередом.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
