Круговорот иглы в природе: куда сдать елку после январских праздников
Ростовская область, 27 января 2026, DON24.RU. Пришла пора избавляться от елки. В сегодняшнем номере газета «Молот» пишет, что на Дону делают из новогодних деревьев.
Ель – враг мусоровоза
Сразу предупреждаем: в мусорный контейнер ели и сосны выбрасывать нельзя. Часть несознательных горожан все равно так делает, но это чревато штрафом. Хвойному дереву можно подарить вторую жизнь, а не захламлять новогодними красавицами и без того перегруженные мусорные полигоны.
Как сообщили «Молоту» в пресс-службе регионального оператора по обращению с ТКО «ЭкоЦентр», елки, выброшенные в контейнеры, при трамбовании могут повредить механизмы мусоровоза, и техника выходит из строя. Елки относятся к древесно-кустарниковым отходам, и с 1 сентября прошлого года по новым правилам в законодательстве запрещены к выносу на контейнерные площадки, так как не относятся ни к ТКО, ни к крупногабаритным отходам (КГО).
«В порядке исключения елки забирать будем, но сначала их надо измельчить, распилить ствол и ветки, аккуратно сложить в пакет и поставить в отсек для КГО. 18 января мы провели акцию по сбору елей, работало восемь пунктов приема. Собрали два самосвала (это примерно 350 новогодних деревьев) и привезли их в Южный парк «Малинки». В парке их будут использовать для витаминной подкормки, обустройства вольеров, щепировать и делать подсыпки», – рассказали специалисты «ЭкоЦентра».
Хвойное благоустройство
В Ростове который год проводят чемпионат «Елки-металки», задача которого не только развлечь горожан. После соревнований пушистые копья отправятся на переработку. Их измельчат в щепу, которой можно, к примеру, посыпать дорожки в парках и скверах или засыпать приствольное пространство у деревьев-саженцев. Хвоя благотворно воздействует на почву. Дирекция парков Ростова-на Дону давно такое практикует, и в ход идут не только елки. Используют елочное вторсырье и в Ботаническом саду.
В донской столице также организованы пункты сдачи отслуживших свое новогодних деревьев. По давней традиции полезную для животных хвою принимает Ростовский зоопарк. Ветви служат кормом для животных, а хорошо сохранившиеся деревца украшают вольеры и радуют хищников – о стволы можно поточить когти.
Щепа – это еще и отличное удобрение, подстилка для животных, покрытие для экологических троп.
«Новогодние ели, пихты и сосны принимают в нашем садоводческом товариществе, даже сетуют, почему мало принесли. После переработки из деревьев изготавливают мульчу и используют ее в своих садах и огородах, а излишки продают через торговые онлайн-площадки», – рассказывает ростовчанка Елена Стрелкова.
Лошадиная история
В Новочеркасске хвойные деревья уже четвертый год принимает Казачий экобиологический центр.
«Мы посыпаем щепой дорожки в манеже для лошадей, это прекрасное покрытие, щадящее копыта наших красавцев. Местные жители хорошо знают, что здесь есть пункт приема елок, и сразу несут их к нам. Привозят ели и коммунальные службы. Как-то у нас пошли в дело четыре КамАЗа елок», – отметил руководитель центра Юрий Рущенко.
В Азове утилизация новогодних елок – одна из акций (длится вплоть до 30 января) общественной организации «Эка-Азов».
«Ищите возле контейнерных площадок бункер-накопитель, на котором размещены баннеры с информацией об акции», – сообщили и в этом году организаторы.
В соцсетях горожан загодя информируют о накопителях для сбора отслуживших новогодних елок и сосен.
«Каждый год мы собираем в среднем около 300 елок. В этом году наш мусорный регоператор отвезет все деревья в Новочеркасск на переработку в щепу, которая пойдет на благоустройство городских территорий. Их дробит сам регоператор, а затем развозит по локациям. Например, в прошлом году хвойной щепой застелили места обитания животных. Помимо Азова наш регоператор собирает новогодние деревья в Новочеркасске и Аксае», – уточнил руководитель организации «Эка-Азов» Владимир Калашников.
Несоблюдение требований в области охраны окружающей среды при сборе, накоплении, транспортировании, обработке, утилизации или обезвреживании отходов производства и потребления грозит административным штрафом. Для граждан – в размере от 2000 до 3000 рублей; для должностных лиц – от 10 тысяч до 30 тысяч рублей; для предпринимателей без образования юридического лица – от 30 тысяч до 50 тысяч рублей или административное приостановление деятельности на срок до 90 суток; для юридических лиц – от 100 тысяч до 250 тысяч рублей или административное приостановление деятельности на срок до 90 суток.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
