Деньги не вернут: ростовская бегунья – о том, как коронавирус не допустил ее к марафону в Токио

Деньги не вернут: ростовская бегунья – о том, как коронавирус не допустил ее к марафону в Токио
Фото: Подготовка к Токийскому марафону.Фото из личного архива Майи Судницыной. ©

Ростовская область, 17 февраля 2020. DON24.RU. Ростовчанка Майя Судницына, выигравшая право участвовать в Токийском марафоне, неожиданно лишилась такой возможности. Японские власти приняли решение сократить количество бегунов на фоне распространения в стране вируса COVID-19. И теперь вместо 37 500 спортсменов разных уровней подготовки участие в нем примут лишь 200 профессионалов.

О том, почему так произошло и что теперь ждет несостоявшихся участников марафона, Майя рассказала в беседе с корреспондентом ИА «ДОН 24».

Непросто попасть

Токийский марафон входит в число шести марафонов-мейджоров, наряду с Бостонским, Лондонским, Берлинским, Чикагским и Нью-Йоркским. Если вы не профессионал, то попасть на них можно, только выиграв в лотерею, заявки на которую подаются за год до самого забега.

«Ты подаешь заявку и месяц ждешь. Потом рандомно выбираются победители, которые получают возможность поучаствовать в марафоне. Если ты не выиграл, то побежать в нем не сможешь даже за деньги», – пояснила Майя.

Она добавила, что конкурс в этой лотерее обычно, составляет около 10 человек на одно место. То есть если ежегодно в нем участвуют 37 500 спортсменов, то заявок подается более 300 000.

«Мне повезло выиграть эту лотерею, причем с первого раза. Все мои друзья, кто подавал, не выиграли», – заметила ростовчанка.

После победы в лотерее спортсмен должен оплатить оргвзнос в размере 22 736 йен, или 14 178 рублей.

Деньги не вернем, но футболку вышлем

Сегодня, 17 февраля, организационный комитет Токийского марафона опубликовал на своем официальном сайте сообщение, согласно которому все спортсмены-любители отсекаются от участия в 2020 году. Причина тому – проникновение на территорию Японии коронавируса COVID-19, широкого распространения которого опасаются местные власти.

«Мы готовились к проведению Токийского марафона — 2020 (воскресенье, 1 марта), прибегая к различным профилактическим мерам. Однако из-за того, что в Токио было зафиксировано заражение вирусом COVID-19, мы не можем допустить к участию то количество людей, которое планировали изначально», – говорится в сообщении.

Организаторы уточнили, что в 2020 году пробежать Токийский марафон сможет лишь «спортивная элита». Все остальные участники же могут попробовать себя в 2021 году – победа в лотерее для них все еще будет действительна. Тем не менее оргвзнос назад они не получат и в следующем году, при желании поучаствовать, должны будут вновь его заплатить.

«В организационный взнос входит в том числе футболка – ее обещают прислать. Но, как вы понимаете, футболка из этой суммы стоит, дай бог, 1000 рублей», –прокомментировала Майя.

Что дальше?

Подготовка к Токийскому марафону. Фото из личного архива Майи Судницыной

Узнав печальную новость, Майя пока пребывает в растерянности. В ближайшее время она намерена поискать информацию о возможности возврата денег в различных интернет-сообществах бегунов. По ее словам, марафон должен был стать частью отпуска, который она запланировала, узнав о выигрыше в лотерее.

«Мы и визы получили, и билеты уже купили. Надеюсь, хоть въезд не запретят», – признается ростовчанка.

Комментировать

Выйти
Редакция вправе отклонить ваш комментарий, если он содержит ссылки на другие ресурсы, нецензурную брань, оскорбления, угрозы, дискриминирует человека или группу людей по любому признаку, призывает к незаконным действиям или нарушает законодательство Российской Федерации

Поделиться

Комментарии

Мы в морально-духовном тупике: Виктор Мережко – о кино, донских корнях, урбанистике и коронавирусе

Мы в морально-духовном тупике: Виктор Мережко – о кино, донских корнях, урбанистике и коронавирусе
Фото: Виктор Мережко.chugunka10.net.Екатерина Чеснокова ©

Ростовская область, 6 августа 2020. DON24.RU. На минувшей неделе, знаменитый  уроженец донского края, народный артист России, сценарист, режиссер и драматург Виктор Мережко отмечал свой очередной день рождения. Из-под его пера вышли сценарии таких фильмов, как «Родня» и «Полеты во сне и наяву», обеих частей сериала «Сонька Золотая Ручка», а также множества других кино- и мультипликационных лент, которые мы все знаем и любим. Сегодня он проживает в Санкт-Петербурге, однако искренне признается в том, что родной Дон всегда остается в его душе, сердце и творчестве.

О том, как его манит и волнует донской край, а также о российском кинопрокате, культуре и пандемии коронавируса с Виктором Мережко побеседовал журналист ИА «ДОН 24».

– Виктор Иванович, вы достигли уже довольно серьезного возраста. Оглядываясь на жизненный опыт, который у вас за плечами, что вы сейчас чувствуете?

– Жизнь у меня хорошая, красивая, длинная. Я родился в Ростовской области. Потом с семьей были на Ставрополье, на Кубани, потом на Украину нас перебросило. Потом в юности я работал грузчиком на лесозаводе в Архангельске, пока не поступил в Украинский полиграфический институт имени Ивана Федорова. Затем в Ростове работал в издательстве «Молот». Во ВГИК подал документы из Ростова. Очень хорошо поступил, был лучшим на курсе. У меня быстро начали сниматься работы для «Мосфильма» – такое нечасто случается у студентов. Потом я женился. Но супруги моей, к сожалению, в живых нет уже 20 с лишним лет. У меня двое детей, Иван и Мария, которых я бесконечно люблю. Я не жалуюсь на свою жизнь, она очень интересная.

– Вы часто приезжаете на Дон?

– Не так давно был там. Фильм «Хуторянин» в Ростове снимал. И дальше к Азову мы ездили. Потом в Таганроге мы жили, и там большинство сцен снималось – в Таганроге и вокруг Таганрога. Я очень люблю свой край. У меня есть сценарий, который я написал, называется «Красный Дон». О событиях с 1941 по 1945 годы. Но пока на него нет денег. Я очень хочу рассказать о своих земляках, о казаках, о том, как с 1941 по 1945 годы казачество воевало. О сложностях отношения советской власти к казачеству и наоборот – казачества к советской власти. Очень хочу снять эту картину. Я обращался и к казачеству донскому, чтобы помогли мне с этой работой. Но пока, простите, кроме болтовни, ничего нет.

– Вы используете донские мотивы в своем творчестве? Может, создаете каких-то типично донских персонажей?

– Допустим, в «Родне» для создания образа главной героини я использовал образ своей тещи. Она коренная ростовчанка была, типичная для того времени: с золотыми фиксами, с завивкой. Конечно, часто я возвращаюсь к своим корням. Та земля – это моя родина. Я нигде себя не чувствовал так трогательно, как на Дону.

– Как изменилась Ростовская область со временем?

– У Дона та же проблема, что и у всей России: в России, особенно в ее европейской части, все идет на продажу. Это печально, страшно и горько. Таганрог и Азов начали убивать. Даже Старочеркасск начали убивать. Начали строить эти высокие безумные дома. Этого нельзя делать. Это же столица донского казачества! Нельзя убивать историю! Сейчас я в Питере и вечерами хожу по нему. Каждый дом – произведение искусства! Иду, гуляю: Нева, Фонтанка, Марсово поле... А на Дону этими огромными небоскребами все уничтожается. Потом они превращаются в чудовищные «человейники». А там история, там есть кому поклониться. Ее надо беречь, а не убивать.

– Что вы можете сказать о современном российском кино?

– Уровень кино рухнул! Кино убито! Остались сериалы. Эдакое среднее арифметическое: про девок, которые приезжают в город, ничего тут не добиваются, потом в них влюбляются простые парни, а потом – олигархи. И в конце концов любовь побеждает. Пошлятина сплошная. А кино… Сталин когда-то говорил фразу, которую я очень часто употребляю: «Кино не только и не столько искусство, сколько идеология». Америка завоевала планету во многом благодаря кино. Мы стали равняться на американских актеров, героев, понимаете? Эта матрица американская рухнула на всю планету. И в том числе, к сожалению, на Россию. Ведь в Советском Союзе были свои, поистине народные актеры – Любовь Орлова, Марина Ладынина, Николай Крючков, Георгий Юматов, Анатолий Папанов, Иннокентий Смоктуновский, Владимир Высоцкий, Нонна Мордюкова, Наталья Гундарева режиссеры – Сергей Эйзенштейн, Иван Пырьев, Сергей Бондарчук, Андрей Тарковский, Элем Климов. И многие другие. А сейчас кто? Назовите хотя бы одно имя, равное тем, великим! Если мы не одумаемся и не повернемся лицом, в частности, к кинематографу, к высокой литературе, поэзии, то это беда будет. Мы придем во времена окончательного упадка и деградации. А особенно, если введут это «обучение на удаленке». Это вообще кошмар будет!

– И тем не менее, может, вы можете выделить кого-то из современных сценаристов и режиссеров, кто еще снимает что-то стоящее?

– Никого не могу. До коронавируса были премьеры многих фильмов, и это было крайне печальное зрелище. Во многом – спекуляция на американском образце. Или формальное решение, или бездарность – одно из двух.

– А в целом кому из кинодеятелей вы могли бы отдать предпочтение?

– В основном тем, с кем я работал. Григорий Чухрай, с которым у нас есть замечательная картина «Трясина». Кончаловский, с которым я делал «Курочку-Рябу».

– Над чем вы сейчас работаете?

– Пока сижу в Питере, я написал два полнометражных сценария. Первый называется «Прощай, шпана киношная!». В этом фильме я воскрешаю тех людей и звезд, которых уже нет с нами: Папанова, Юматова, Смоктуновского, Высоцкого, Ларионову, Рыбникова, сценариста Брагинского… Они все живут в современном мире – и живут в нищете, потому что не востребованы. И эта группа артистов решает доказать, что они имеют право быть! Они пишут сценарий и пытаются достать деньги. А кто сейчас главный в кино? Главный – продюсер. К нему они и идут.

А вторая история, которую я написал, называется «Трудная дорога в «ящик». Под ящиком телевизор имеется в виду. Это история про 1990-е годы. Когда телевидение становилось коммерциализованным, когда за рекламой стояли бандиты и проходимцы.

– Что, на ваш взгляд, сейчас лучше снимать – полнометражное кино или сериалы?

– Я недавно говорил с заместителем руководителя Первого канала. У них сейчас есть проблема. Это не озвучивалось, но я так понял, что у них просто плохо с деньгами. Поэтому им масштабные работы очень трудно поднять финансово. А когда полстраны сидит у телевизора или смотрит YouTube, то игровые сериалы, конечно, смотрят больше, чем полнометражное кино в кинотеатрах. Сейчас еще будут и рассаживать в шахматном порядке, в морду брызгать чем-то, на полтора метра друг от друга рассаживать. Убивается культура таким образом, благодаря этому «барановирусу».

– Вы, судя по всему, крайне недовольны тем, что сейчас происходит в мире из-за пандемии.

– Я считаю, что пандемия – это Третья мировая война. Только с помощью информационных технологий, без оружия. Просто всю планету поставили на четвереньки.

– Как, по-вашему, этот период отразится на культуре и творчестве современных людей?

–  Как ни странно, такая встряска должна дать свой положительный результат. Потому что человечество в целом и россияне в частности должны ужаснуться тому тупику, в который мы вошли. Надо жить духовно, красиво, достойно и честно. Хватит тащить по карманам, хватит грабить, хватит убивать, жить во имя золотого тельца! Должна быть встряска. Люди должны одуматься. Потому что мы сейчас в моральном и духовном тупике. Вся планета и, к сожалению, Россия. Россия всегда шагала как-то особняком, отделяясь от Китая, от Америки. Она всегда была самодостаточной. И ей нужно очнуться.

– Где сейчас людям искать вдохновение?

– Вдохновение не ищется, оно само от Господа приходит. Ты садишься и начинаешь писать, потому что ладонь свыше опустилась на твою голову. И вперед! Ждать вдохновения – это значит ни фига не делать! Чесать репу и ждать, когда оно придет.

Я делаю так: вот появляется у меня характер, персонаж. И я начинаю выстраивать вокруг него историю. Ну, тут еще и профессионализм играет свою роль. Ну и, наверное, божий дар, который я получил от Всевышнего и от родителей своих. Я по 4–5 часов в день за компьютером работаю. И если я пишу меньше 10 страниц в день, то считаю день неудачным.


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии