Ростов-на-Дону, 8 сентября 2017. DON24.RU. С этого года любой домашний дебошир освобождается от уголовной ответственности, получая только административное наказание. Чаще всего штраф. Почему произошло такое послабление и где искать помощи, если избранник превратился в тирана? Об этом и не только в интервью «Молоту» рассказала Елена Золотилова, директор Автономной некоммерческой организации по оказанию социальных услуг семье.

СПРАВКА

Золотилова Елена Анатольевна, психолог, в 1985 году окончила Ростовский государственный университет. С 2000 г. занимается общественной работой в области профилактики насилия в отношении женщин и детей. В 2004 году открыла АНО «Региональный ресурсный центр по профилактике насилия», в 2016 году организация была переименована в АНО по оказанию социальных услуг семье.

– Проблему домашнего насилия пытаются решить давно. Было разработано около 40 законов, но пока ни один не прижился. Почему?

– Общественные организации, которые занимаются этой проблемой, предложили к рассмотрению проект закона о предотвращении семейно-бытового насилия в Российской Федерации. Он находится на рассмотрении в Государственной Думе уже пять лет. И даже в какой-то момент был передан в руки самому президенту. Президент, ознакомившись, опять передал его на рассмотрение в Госдуму. Там опять начали рассматривать его с критической позиции и дали на доработку профильным ведомственным министерствам. Почему вышел другой закон, в противовес этому? Там были достаточно жесткие моменты, такие как вывод обидчика из квартиры, дома. Полиция дает ему охранное предписание на то, чтобы он на протяжении всего времени, пока идет бракоразводный процесс, не приближался ни к детям, ни к женщине. Это нормальная практика во всем мире. Потому что во время развода чаще всего совершаются убийства или тяжкие телесные повреждения женщин, которые пытаются уйти от обидчика.

Но вот в чем нюанс – где мужчина будет жить, у нас в стране не предусмотрено. Не исключено, что этот момент насторожил сразу всех представителей Госдумы. Да и наше общество пока не готово к таким кардинальным изменениям.

– Как складывается ситуация в регионе? Часто ли приходится помогать жертвам дебоширов?

– Если оперировать данными только моей практики, то в среднем в месяц ко мне приходит от 15 до 20 женщин, подвергшихся избиению со стороны своего мужа. Историй очень много, но мало кто решается об этом публично заявить. Сначала женщина терпит эмоционально-психологическое насилие, оскорбления, оказывается изолированной от подруг, родных. Потом наступает рукоприкладство. И многие даже не знают, где искать помощи. Если женщина пойдет в суд, то мужчину привлекут просто к штрафу, что опять-таки ударит по семейному бюджету. И скорее всего побои последуют в очередной раз – как наказание за то, что она сделала. Мужчин это не останавливает и никогда не остановит. Если женщина во второй раз подвергнется физической расправе, то это уже будет считаться уголовным преступлением. Если посмотреть на общероссийскую статистику, то в стране около 14000 женщин в год страдают от руки партнера. По этому показателю мы первые в мире.

– Мужчину не наказать рублем?

– Нет, конечно. Нужно еще учитывать, что любому насилию свойственна цикличность.

Это когда стадия напряжения заканчивается физической расправой, а потом наступает стадия примирения. В этот период женщины все прощают и думают, что теперь все будет по-другому. Однако «медовый месяц» быстро проходит и снова возникает напряжение, которое обязательно закончится рукоприкладством.

– Получается, надеяться на чудо, что партнер рано или поздно изменится, нет смысла?

− Если у мужчины есть мотивация, то он сохранит семью, придет к психологу. Но это редкие случаи. Кстати, в России запускают программы по работе с обидчиками: тренинговые занятия, индивидуальную терапию. Однажды я была в Молдове в мужском центре. Но там находятся те, кто уже был осужден за побои. Самостоятельно очень редко приходят. Там работают над семейным сценарием. Дают понять, что физическая расправа, психологическое подавление, запрет на работу и отбирание денег – это все нарушение прав человека.

– Опишите портрет жертвы домашнего насилия. Может ли с этим столкнуться образованная и благополучная женщина?

– Безусловно. Домашнее насилие не имеет никакого статуса, ни социального, ни национального, ни экономического. Это происходит везде. Только носит разные формы проявления. Допустим, в семьях, где пьющие муж и жена, акты насилия происходят систематично и не утаиваются. В семьях, где есть социальный статус, это все скрывается. Женщина, ходящая с синяком, придумывает всякие истории, что упала, старается не рассказывать никому либо вообще берет больничный и не ходит на работу. Но почему мы говорим только о вине мужчин? Сейчас уже и женщины применяют домашнее насилие. Особенно в Ростовской области. «Кто в доме хозяин» испокон веков доказывали и мужчины, и женщины. Казачки тоже будь здоров какие были: властные, контролирующие. Но во всем мире  90% домашнего насилия совершается мужчинами.

– На ваш взгляд, какие меры помогут решить проблему с домашним насилием?

– Сейчас нужно проводить профилактические занятия, акции среди молодежи. Молодое поколение очень хорошо воспринимает всю эту информацию и не склонно к насилию так, как, к примеру, поколение среднего возраста – кому за 40 и старше. Хотя и у них тоже может быть сценарное поведение. Но сейчас молодежь получает больше индивидуального развития, чем 20 лет назад. Также уверена, что нам необходим закон, в котором домашнее насилие считалось бы преступлением, причем уголовно наказуемым.