Выйти из бурелома: экологи считают, что степной Дон от пыли надо защищать лесом
Ростовская область, 27 октября 2020. DON24.RU. Этой осенью жители донского региона в полной мере почувствовали дыхание пустыни. Пыльные бури, сухой горячий ветер, засуха… В какой-то мере защитить от этих напастей могут лесополосы. Что с ними сейчас?
Немного леса в сухой степи
Лесополосы в Ростовской области, как, впрочем, и в других регионах страны, стали активно высаживать в 1948–1953-х годах. Тогда на Дону появились восемь больших лесозащитных полос. Была такая сталинская программа преобразования природы, в которой предусматривались и естественное восстановление деревьев, и уход за лесополосами. О том, что искусственные насаждения надо регулярно поддерживать – очищать от сухостоя, высаживать новые деревья, проводить мелиоративные мероприятия, – было написано немало научных работ. В 1990-х годах в ростовском Ботаническом саду даже проводили эксперимент: что будет с древесно-кустарниковыми массивами в условиях степного города, если за ними не ухаживать 20 лет? Вывод был такой – они становятся непроходимыми и сухими.
«Донской зональный институт сельского хозяйства, где я работала некоторое время в отделе степного лесоразведения, как раз занимался этими проблемами, – рассказывает директор общественной организации «Экоправо», кандидат географических наук Ирина Черкашина. – Лесополосам на Дону уделяли внимание до конца 1980-х годов. Посадки регулярно обновлялись, высаживалось очень много видов деревьев и кустарников, приспособленных к засушливому климату: тополя, клен полевой, клен татарский… Они давали хорошую тень и действительно защищали от ветров. По обочинам дорог живой изгородью стояли очень красивые и густые кусты скумпии, они и сейчас сохранились, но не в таком количестве. К восстановлению и уходу за лесополосами применялся научный подход, например были продувные и непродувные леса. Основные лесные полосы располагали поперек эрозионно опасных участков и преобладающих суховейных ветров. Расстояние между основными лесными полосами не должно было превышать более чем в 30 раз рабочую высоту взрослых деревьев, расстояние между вспомогательными полосами – до 2000 м. Непродувные леса сажали для удерживания снега и влаги в почве, продувные снижали скорость ветра, не давая разгуляться суховеям».
По мнению эксперта, леса в степной зоне очень важны для поддержания климатического баланса, так как они участвуют в круговороте воды и создании микроклимата. Однако брошенные на произвол судьбы лесопосадки сегодня стали источником болезней для деревьев и кустарников, а непроходимые заросли вдоль берегов рек и озер не позволяют удалять мусор, приносимый рекой или оставленный людьми в водоохранной зоне.
«Сейчас ситуация такова, что лесополосы гибнут, зарастают чем попало, много сухостоя, который, попадая в русло рек вместе с почвой, постепенно приводит к их обмелению. Акция «Чистые берега» в рамках всероссийской акции «Вода России» позволяет противодействовать замусориванию берегов и проводить очистку русел, в рамках которой проходит и очистка водных артерий, но это больше точечные мероприятия. Проблема гораздо сложнее – нужно восстанавливать разрушающуюся экосистему», – считает Ирина Черкашина.
Пропадает защита
О том, что в таком степном регионе, как Ростовская область, необходимы лесозащитные насаждения, говорит и профессор Донского государственного технического университета Елена Андреева. Как утверждает эксперт, лесополосы имеют ключевое значение для поддержания климатического баланса: они не только защищают от пыльных бурь, но и влияют на водный баланс всего донского региона.
«Корневая система задерживает влагу, не дает иссушаться верхнему слою почвы, который очень легко развеивается. Растения, в свою очередь, способствуют испарению влаги, которая собирается в облака, принося осадки, – пояснила Елена Андреева. – Обмеление Дона также является прямым следствием сокращения лесонасаждений. Дефицит влаги в итоге приводит к возникновению ландшафтных пожаров, в том числе в лесах. А после лесных пожаров, захватывающих огромные территории, площади лесов становятся еще меньше».
По словам Елены Андреевой, теперь от восьми основных лесополос, высаженных в начале 50-х годов прошлого века, остаются лишь голые участки: территории интенсивно запахиваются, прокладываются новые дороги и коммуникации. Во время реконструкции федеральной трассы Ростов – Таганрог уничтожили все лесопосадки, создававшие естественную водо- и снегозащиту.
Фото: из архива Ирины Черкашиной
«Из-за усиливающегося влияния человека на окружающую среду нарушается естественный круговорот, присущий степному ландшафту. Чтобы сохранить баланс, было принято решение высаживать на безлесных территориях зеленые насаждения. Есть научные рекомендации по поводу того, какой процент озеленения должен быть на придорожной территории или вблизи рек. Масштабная инвентаризация лесных полос проводилась в Ростовской области на рубеже 2006–2007 годов, и уже тогда прогнозировалось, что будет снижение лесопосадок, в том числе из-за того, что искусственные насаждения переходят в возрастную категорию. Были выработаны рекомендации, чтобы сохранить леса. Однако сейчас ситуация такова, что они гибнут», – комментирует профессор кафедры лесоводства и лесных мелиораций Новочеркасского инженерно-мелиоративного института Надежда Иванисова.
Деревья без статуса
Как считают эксперты, корневая проблема восстановления лесополос на Дону в том, что ими занимаются разные ведомства. Нет единого управления, которое позволило бы видеть картину в целом.
«Если раньше лесным хозяйством ведало управление лесами, которое решало задачи в комплексе, то в настоящий момент лесопосадки «разошлись» по разным структурам. Часть лесов принадлежит лесному фонду, часть – это земли сельхозназначения, еще одна часть – особо охраняемые природные территории. И нет ни одного ведомства, которое выполняло бы охранную функцию. Например, разрешение на вырубку деревьев выдает управление благоустройства, и дендрологи «заточены» именно на выдачу разрешений», – сетует Ирина Черкашина.
«Сейчас много лесополос вне юридического статуса. Дорога строится, собственник берет ее на баланс, а придорожная территория не передается, и таких примеров очень много. Такая же ситуация и с агроландшафтами. Бесхозные зеленые насаждения остаются без хозяина, а значит и без необходимых уходовых работ. За последние 20 лет число заброшенных лесополос увеличилось, они превращаются в буреломы», – констатирует Надежда Иванисова.
По словам эксперта, две волны пыльных бурь также негативно сказались на состоянии лесополос. Пыль занесла на листовые пластины вирусы, бактерии и вредителей, и возможна массовая вспышка бактериальных и вирусных болезней растений.
Зеленый пояс тоже не помешает
Еще год назад в Ростове заявили о создании лесопаркового зеленого пояса.
10 октября 2019 года Общественной палатой Ростовской области были проведены публичные слушания с участием представителей общественных организаций, и решение о создании защитной зоны было одобрено большинством участников. В декабре 2019 года донские парламентарии приняли соответствующее постановление. Была определена и площадь зеленых насаждений – 9500 га. Лесопарковые зеленые пояса – это территории, которые могут включать в себя леса, водные объекты или их части, природные ландшафты, территории зеленого фонда в границах городских населенных пунктов, которые прилегают к указанным лесам или составляют с ними единую естественную экологическую систему и выполняют средообразующие, природоохранные, экологические, санитарно-гигиенические и рекреационные функции.
От лесополос зеленый пояс отличается тем, что призван выполнять больше рекреационную функцию.
«Лесополосы, произрастающие на землях сельскохозяйственного назначения, не включены в состав лесопаркового зеленого пояса вокруг города Ростова-на-Дону по следующим причинам. Эти территории уже имеют особый статус, который определен в Федеральном законе «О мелиорации земель». Они являются государственными мелиоративными системами. Такие насаждения создаются с целью коренного улучшения земель посредством использования почвозащитных, водорегулирующих и иных свойств защитных лесных насаждений путем их посадки по границам земель сельскохозяйственного назначения (пашни, сенокосы, овраги и т. д.). Таким образом, цель создания лесополос не отвечает целям создания лесопарковых зеленых поясов», – говорит первый заместитель министра природных ресурсов и экологии Ростовской области Сергей Бодряков.
Представитель ведомства отметил, что подход к созданию лесопаркового зеленого пояса в Ростовской области имел свои особенности.
«С одной стороны, все понимают, что в силу природно-климатических особенностей Ростовская область – сельскохозяйственный регион, где количество свободных земель, у которых нет собственников или пользователей и где возможно (избегая конфликтов) создание лесопарковых зеленых поясов, крайне незначительное. С другой стороны, именно поэтому при создании лесопаркового зеленого пояса нам было важно включить предлагаемые территории в состав такого пояса вокруг Ростова-на-Дону и закрепить за ними особый правовой режим охраны и использования. Безусловно, вопросы создания насаждений в границах лесопаркового зеленого пояса будут решаться постепенно. Решающими факторами будут являться мнение общественности и научное обоснование, в том числе при наличии финансирования на проведение указанных работ», – подчеркнул Сергей Бодряков.
Кобзон и Лещенко пробили бюрократию: история музыканта, хранящего почти исчезнувшее производство гитар на Дону
Ростовская область, 21 марта 2026, DON24.RU. Ехали на море, выпивали. Отстал от поезда, подвернул ногу, попал в больницу, влюбился в медсестру – и остался здесь навсегда. Такую романтическую завязку с донской столицей приписывают музыканту Юрию Молькову – уроженцу Нижнего Новгорода, наладившему на Ростовской фабрике клавишных инструментов в 1980-е годы выпуск электрогитар.
Однако реальная история оказалась гораздо авантюрнее и драматичнее. Для того чтобы запустить производство, нужно было поехать в Москву на личную встречу к Иосифу Кобзону, пробраться через бюрократические лабиринты и зажечь дело, которое вспыхнуло искрометно и чудовищно быстро погасло.
«У нас был боевой настрой. Мы верили в то, что в СССР все самое лучшее и нужно делать инструменты здесь. Чем мы хуже американцев?» – вспоминает мастер, с силой проводя рубанком по дереву будущей гитары.
Впервые Юрий попал на Ростовскую фабрику клавишных инструментов, когда его, как солдата, привлекли к хозяйственным работам. В то время он служил сапером в Аксае. За плечами у него уже было музыкальное училище, опыт игры в ресторанах, преподавание и обширные связи в музыкальной среде. На фабрике тогда пытались наладить выпуск электрогитар, но, по словам Юрия, качество продукции оставляло желать лучшего. Не стесняясь, он указал на недочеты. Ему предложили после демобилизации прийти на фабрику и «показать, как правильно». Впрочем, тогда он предпочел иной путь: вернуться в Нижний Новгород.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Последующие шесть лет Юрий проработал инспектором в пожарной охране. В его ведении был цех, где для оборонной промышленности изготавливали деревянные макеты – копии будущих изделий. Там он и повстречал Николая Сухарева, музыканта и мастера по изготовлению гитар. Тот помог Юрию стать профессионалом в своем деле.
«Гитару можно сделать столярными инструментами, но кто делает мебель, гитару не сделает, – отмечает Юрий, постукивая по брусочку и прислушиваясь. – Тут дерево надо чувствовать. Понимать, какой звук оно выдаст, для какой частоты подойдет. Я не делаю копии чужих гитар. Беру основу и нахожу что-то свое».
В восьмидесятые Юрий поехал на международную музыкальную выставку в Москву. Для советского мастера такие мероприятия были важны: здесь можно было увидеть, как устроен рынок, пообщаться с коллегами и представить свою продукцию. На выставке Юрий столкнулся с «фирмачами» – западными производителями. Те держались высокомерно и относились к русским с откровенным скепсисом.
«Но они от нас ничего не скрывали, все рассказывали и показывали, – говорит с усмешкой Юрий. – Считали идиотами, мол, мы все равно такое не сделаем».
На выставке Юрий снова встретился с руководством Ростовской фабрики. На этот раз он согласился на предложение о работе.
«Думал: поеду на пару лет, помогу поднять производство гитар. С тех пор и остался. С 1987-го», – делится мастер.
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Чтобы запустить гитары на конвейер, требовалось заключение экспертов. Региональные специалисты не торопились с этим. Тогда Юрий взял ростовского товарища, командировочный лист и поехал в Москву – представлять свою продукцию известным эстрадным певцам Иосифу Кобзону и Льву Лещенко в Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных (ныне Российская академия музыки имени Гнесиных).
Как это было:
«Тогда там Иосиф Кобзон, Лев Лещенко и Гелена Великанова преподавали вокал. Приезжаем на вахту. Встречает тетенька, спрашивает: «Куда мы?». Отвечаем: «К Кобзону». – «А он вас ждет?» – «Ну… Мы давно не виделись. Вот командировка».
Разговор услышала проходящая мимо женщина и отвела нас. Первый этаж, маленький актовый зал, стоит немецкая аппаратура, девочка Валя Легкоступова поет. Она у Кобзона как раз училась. Нас представили, он был занят. Показали звукорежиссеру Кобзона – Саше. Он взял гитару, сыграл и пришел в восторг: «То, что нам нужно сейчас!» – говорит. Кобзон оставил на бумаге размашистую подпись.
Следом идем к Льву Валерьяновичу. Протягиваю ему лист, а он: «Да вы, ребята, меня сейчас так подставите». Я говорю: «Ну Кобзон расписался». Он тоже ставит подпись!
«А что за тетенька нас привела?» – спрашиваю я у товарища уже когда вышли. – «Да это же Великанова!» – отвечает он. Я только тогда и понял.
Потом поехали в училище имени Гнесиных, к джазовым музыкантам. К Игорю Брилю. Он тоже оценил гитару и расписался.
Затем я отправился в Нижний Новгород в музыкальное училище, которое когда-то окончил. Там показал гитару преподавателям, они посмотрели, удивились: «Ого, да у вас тут подписи самого Кобзона и Лещенко!». И тоже свои подписи поставили.
Привез в Ростов эту бумагу. И только после нее, с подписями Кобзона и Лещенко, это пробило вот эту всю бюрократию и гитары запустили на конвейер», – завершил свой рассказ Юрий.
Когда цех заработал, пригласили оценщика – бас-гитариста Игоря Егорова. По воспоминаниям Юрия, знакомство с ним произошло так:
«Он взял инструмент в руки и без лишних слов: «Такую же хочу».
Мы с товарищем переглянулись. Егоров пришел вместе с нашим руководством, сговора быть не могло.
– Гитара стоит 800 рублей. Она уже продана, – говорю я осторожно.
– Я уезжаю на гастроли в Канаду на два месяца, – отвечает Игорь.
– Через два месяца будет вам гитара, – обещаю я.
– За 800? Точно? Не дороже? – переспрашивает он.
Так и познакомились, подружились. Он брал у меня гитары и возил с собой по всему миру. Игорь недавно ушел, царствие ему небесное».
Под руководством Юрия гитары поставили на конвейер. Их изготавливали на заказ, поставляли по всему СССР, а также за рубеж – в Арабские Эмираты, Израиль, США и Канаду. Только Юрий за время работы на фабрике создал более 3000 инструментов.
«С Дальнего Востока заказывали, – отмечает мастер. – Я им говорю: «Ребят, у вас же Япония под боком». А они в ответ: «Машины оттуда везут, а гитары – нет».
На то, чтобы наладить выпуск, ушло два года, а сам цех в статусе серийного производства просуществовал всего лишь год. Началась перестройка, а следом – лихие девяностые.
«Выгоняли в 90-е отсюда так, что... – восклицает Юрий, разводя руками. – Слава богу, жив остался. Хапали, рушили производство. Я все спрашивал: зачем? А теперь понимаю: все элементарно – чтобы мы не стали конкурентами для Запада. Пианино у нас делали – цена им была 500 долларов. А в Европе такое же пианино стоило 1500 евро. Покупали наши инструменты без надписей, вешали свои «евро пиано» и продавали. Потом решили обрушить все это, вдруг мы поумнеем».
Фабрику обанкротили. По словам героя публикации, около 500 человек одномоментно потеряли рабочие места.
После краха производства Юрий 20 лет не прикасался к гитарному делу. Но его инструменты не ждали возвращения – они жили своей жизнью. На гитарах Юрия продолжали играть Александр Барыкин – автор хита «Я буду долго гнать велосипед», Виктор Левченко – гитарист Григория Лепса, музыканты ВИА «Ариэль».
Сегодня он делает одну-две гитары в три месяца. Для друзей или музыкантов. Сейчас, например, мастерит для Юрия Ракова – друга юности, который живет в Карелии и работает с группой «Воскресение».
Фото: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Большую часть времени Юрий посвящает музыке: сочиняет композиции и выступает под псевдонимом Туман. 21 марта он станет хедлайнером фестиваля шансона. Мероприятие, организованное творческим объединением «Сияние», посвятят Константину Ундрову – первому исполнителю композиции «Левый берег Дона». В этом году фестиваль пройдет в казачьем стиле.
Символично, что сегодня цех, который арендует Юрий, находится на территории бывшей фабрики – той самой, где когда-то начиналась его история. Правда, теперь это скорее промзона: десятки мелких помещений и складов, по территории бегают раскормленные и голосистые псы. Проходя мимо, трудно представить, что здесь когда-то работали груженые лесовозы, привозившие древесину для музыкальных инструментов, а мастера выпускали продукцию, известную на весь СССР и за его пределами. Сам Ростов пестрил талантами.
«Когда я приехал в Ростов, это был очень джазовый город, – говорит Юрий. – Кобзон прилетал на самолете с Долиной и другими исполнителями, они обучались у ростовских музыкантов джазу. Она шикарная певица, мало кто так работает на сцене. Что она полезла во все это? Может, подставили? [Ред.: речь о громком скандале с квартирой Долиной]».
С этим цехом у него особая, почти сакральная связь. Сюда несколько раз пытались забраться воры, случались пожары, но мастерскую не смогли уничтожить ни огонь, ни взлом. Казалось, это пространство хранит его так же бережно, как и он его. Но обстоятельства складываются иначе – теперь Юрий появляется здесь все реже, перенеся производство на дачу. Там планирует продолжить заниматься делом жизни. Пусть и не как профессией, но как хобби.
В завершение нашей беседы мастер в окружении близких друзей исполнил сочиненную им композицию, посвященную Ростову.
Видео: don24.ru / АО «Дон-медиа»
Ответить