Вторая молодость «Юности»: ростовская мэрия пролила свет на будущее легендарного стадиона
Ростовская область, 12 февраля 2026, DON24.RU. В самом сердце Ростова, по соседству с яркими аттракционами парка Революции, замер объект, чья история помнит спортивные триумфы и горькое забвение последних десятилетий. Стадион «Юность России» сегодня больше напоминает декорации к фильму о постапокалипсисе, чем кузницу чемпионов. Однако последние новости дают надежду на то, что затянувшийся тайм-аут подходит к концу. Об этом пишет газета «Молот».
В советские годы стадион стал домом для общества «Трудовые резервы». Здесь ковались легенды. В 1970-х годах в зале гимнастики тренировалась великая Людмила Турищева. По дорожкам стадиона на мотоцикле с коляской лихо наматывала круги Валентина Коноба — женщина-легенда, девятикратная чемпионка СССР и 15-кратная чемпионка РСФСР по мотокроссу. Здесь истоки олимпийского серебра Сиднея у боксера-тяжеловеса Султана Ибрагимова и золота борца Вартереса Самургашева. Велосипедная секция тоже считалась элитной, из ее стен вышли многократные призеры чемпионатов страны и Европы по триатлону Сергей Тропинин и Владимир Коноваленко.
Перестройка нанесла по стадиону сокрушительный удар. Спортивная инфраструктура рухнула вместе со страной, а на смену общедоступным секциям пришел «коммерческий спорт».
«Стадион стоял молчаливо, как будто ждал, что будет дальше», — вспоминает ростовчанин Александр Елисеев, обладатель наград по велоспорту, чья юность была неразрывно связана с этой ареной.
Даже появление нового арендатора в 2016 году не принесло перемен. Те же потрескавшийся асфальт и отсутствие даже элементарных лавочек для болельщиков…
Одно время на месте «Трудовых резервов» планировали построить гигантскую «Гандбол-арену» для ГК «Ростов-Дон», но проект группы «Агроком» Ивана Саввиди так и не сдвинулся с мертвой точки. Судьба стадиона была в подвешенном состоянии: объект и не живой, и не окончательно заброшенный. Ситуация начала меняться с приходом нового главы региона Юрия Слюсаря. Внимание властей к стадиону «Юность России» активизировало бизнес-проекты.
В распоряжении редакции «Молота» оказалось письмо первого заместителя главы администрации Ростова-на-Дону Т.П. Дядькова, проливающее свет на ближайшее будущее объекта. Согласно документу, сейчас решается вопрос масштабного развития территории.
«В настоящее время ООО «Агроком Холдинг» прорабатывается вопрос развития территории стадиона, в том числе обустройство футбольных полей, теннисных кортов, беговых дорожек, спортивного комплекса для воркаута, площадки комплекса ГТО и другое», — сообщается в официальном ответе.
Важная деталь для тех, кто ждал водных процедур: строительство бассейна, как и поля для гольфа, на территории «Юности России» не планируется.
Для ветеранов спорта, таких как Александр Елисеев, это не простой проект. Стадион, на котором выросли чемпионы мира, обязан вернуть себе статус главного спортивного ядра Пролетарского района Ростова. Если проект будет реализован в заявленном объеме, стадион перестанет быть «черной дырой» на карте города и вновь наполнится голосами юных атлетов, оправдывая свое гордое название — «Юность России».
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
