Всадники с головой, или Нужен ли Ростову ипподром
Ростовская область, 9 июня 2026, DON24.RU. Звездная олимпийская сборная страны формировалась именно на Ростовском ипподроме. Эспадрона, коня чемпиона Олимпиады-80 Николая Королькова, иностранцы назвали лошадью века. Это было в эпоху расцвета конного спорта в стране. Нужны ли современному Ростову всадники и кони? Об этом журналист газеты «Молот» поговорила с автором книги «Мир лошади донских степей», где описывается история Ростовского ипподрома, Александром Липковичем.
Лошади, а не ЖК
– 2026-й – год Лошади. Зимой было объявлено, что ипподром будет закрыт и конникам нужно освободить территорию, а весной сообщили, что ипподром остается. Мало какому объекту удается справиться с тотальным нашествием ЖК. В чем, по-вашему, секрет победы Ростовского ипподрома?
– Вспоминаю одно из собраний по поводу судьбы ипподрома. Как член президиума Ростовского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры я вместе с председателем этого отделения Александром Кожиным участвовал в дискуссии по поводу статуса Ростовского ипподрома как памятника истории и культуры. На все наши доводы чиновники с видом усталых взрослых людей, объясняющих простые истины неразумным детям, говорили, что снятие статуса не беда и «ипподрому ничего не угрожает». Хотя всем участникам того собрания (в первую очередь, самим чиновникам) было ясно, что «взрослые люди» врут. Их задача – подготовить территорию к застройке. Ощущение бессилия перед произволом и чувство безысходности осталось не только у меня.
Позвонил знаменитому спортсмену-коннику Николаю Павловичу Королькову (как оказалось, это был наш последний разговор). Он был сильно раздражен. Почти кричал: «Не только ипподрому, всему конному спорту в стране – конец!»
В обсуждениях с друзьями-журналистами слышал довод: «Кому теперь нужны лошади? Это забава, а история не стоит на месте».
Группа лидеров. Фото из архива Александра Липковича
– Может быть, они правы? Зачем Ростову всадники и лошади?
– Начнем с того, что казачья тема – основной бренд в рекламе туристской инфраструктуры Ростовской области. На логотипе «Вольный Дон» – изображение силуэта коня. Правда, скорее тяжеловоза, а не донского скакуна. Откуда современному художнику-оформителю знать, что такое донская лошадь, а тем более динамику постановки ног при беге рысью? Но я отвлекся. Пожалуй, основным вкладом донского казачества в мировую материальную культуру стала выведенная в задонских степях донская верхово-упряжная порода лошадей. В начале XX века более 60% российской кавалерии сидело на лошадях именно этой породы. Конные заводы, ремонтеры, сотни тысяч лошадей... Для испытаний верховых лошадей на тогдашней окраине Ростова был построен ипподром. После Гражданской войны в стране взялись за восстановление конной отрасли, и обновленный Ростовский ипподром открывал конный маршал Семен Михайлович Буденный. Звездная олимпийская сборная страны формировалась именно на Ростовском ипподроме. Мне довелось подростком заниматься на ипподроме в годы подъема конного спорта в стране. Несколько раз тренировки проводил заслуженный тренер РСФСР Дмитрий Дмитриевич Черкашин. Говорят, что конники – люди грубые, и это в значительной мере действительно так. Лексикон на конюшнях не для девичьих ушей. Но Дмитрий Дмитриевич оказался первым взрослым мужчиной, обратившимся ко мне на «вы». Черкашин – старый боевой кавалерист, проводил для нас тренировки по вольтижировке. На галопе – прыгай с кувырком на опилки манежа, поднимайся, на галопе лови такт и вскакивай в седло... Настоящая подготовка боевого всадника. Здесь тренировалась олимпийская команда под руководством знаменитого тренера Антона Афанасьевича Жагорова (17-кратного чемпиона РСФСР и семикратного чемпиона СССР). Великие всадники – чемпионы московской Олимпиады 1980 года: Николай Корольков на коне Эспадроне, Виктор Асмаев на Рейсе, Вячеслав Чуканов на Гепатите, Виктор Погановский на Топком.
Чемпион московской Олимпиады 1980 года Николай Корольков на коне Эспадроне. Фото из архива Александра Липковича
Эспадрон коней летучих
– Мне посчастливилось быть довольно близко знакомым с Николаем Павловичем Корольковым. Как-то он позвонил, и сказал, что немцы и поляки выяснили, что его конь Эспадрон для России и СССР – лошадь века.
– И как это они определили?
– Оказывается, историки конного спорта выбирают в каждой стране лучшую лошадь, добившуюся выдающихся результатов в том или ином виде соревнований. По их подсчетам, в Советском Союзе, а до этого и в дореволюционной России самой результативной конкурной лошадью оказался Эспадрон. Иностранцы решили написать историю этого коня. Я сказал, что мы и сами вполне в состоянии это сделать. Как рассказал мне Корольков, на Эспадрона ему посоветовал обратить внимание старый работник конного завода по фамилии Оленченко. Эспадрон был тогда неказистым, уши в разные стороны. И Николаю Павловичу стало жалко этого конька. Зато через четыре года он набрался сил и стал таким голосистым, что его все время проверяли на допинг. Погладишь, и он ржет, орет. А как-то раз начальство велело кастрировать Эспадрона. Уже его забинтовали, готовились вести на операцию, и тут другой знаменитый конник Паша Деев говорит: «Ну и что, что он горластый? Жеребец есть жеребец. Он тебя слушает? Что еще от него надо?» Корольков побежал, догнал коня: «Не надо его кастрировать!» – и забрал. Говорил, не знаю, к счастью или к несчастью. Но конь был дисциплинированным. А потом его забрали в производители, и спортивная карьера Эспадрона закончилась.
На мой вопрос, было ли у коня желание выиграть, Корольков рассказывал, что Эспадрон ел из одной кормушки с лошадью другого конника, и никаких конфликтов не было, но стоило всадникам надеть белые бриджи и белые рубашки – все! Не подъезжай! И один скалится, и другой щурится, друг на друга готовы броситься.
– Но, согласитесь, конный спорт сегодня не так популярен, как в те времена…
– Мне стало интересно, как обстоят дела с ипподромами в других странах.
В России сейчас восемь крупных и реально действующих конных арен и 28 государственных заводских конюшен с ипподромами, на которых не действует тотализатор. В Великобритании функционируют 59 ипподромов. В Австралии насчитывается более 360. В Германии – 92. Во Франции сейчас действует около 250 ипподромов. В Японии по сравнению с европейскими странами конных арен насчитывается сравнительно немного – всего 28. Сомневаюсь, что прагматичные капиталисты содержат в своих странах десятки и даже сотни ипподромов в убыток.
