«Окно Овертона»: ростовский режиссер нашел ошибку на Кумженском мемориале
Ростовская область, 20 января 2026, DON24.RU. В конце 2025 года съемочная группа, работавшая возле Кумженского мемориала над фильмом о девушках-зенитчицах, погибших в этих местах в годы Великой Отечественной войны, обратила внимание на памятный знак, установленный на братской могиле советских воинов. Об этом в сегодняшнем номере пишет газета «Молот».
Памятный знак появился не так давно, после капитального ремонта мемориала, но сразу обращает внимание всех, кто хоть немного знаком с донской историей. Эту табличку называют оскорблением наших солдат, глумлением над их памятью.
Кто защитники?
Кумженский мемориал расположен в Железнодорожном районе Ростова, на стрелке Дона, в том самом месте, где от него отходит протока Мертвый Донец. Это сакральное для ростовчан место. Именно здесь находилось направление главного удара советских войск, освобождавших Ростов в феврале 1943 года. По донскому льду в ночь на 8 февраля части 28-й армии под командованием генерала В.Ф. Герасименко перешли на правый берег и завязали тяжелые бои, которые длились до 14 февраля. Ростов помнит своих героев-освободителей — это комбат Гукас Мадоян, артиллерист Дмитрий Песков, политрук Александра Нозадзе, пулеметчик Алексей Филиппов и тысячи других бойцов, которые шли в бой, не жалея своих жизней.
Автор фото: Александр Оленев, «Молот».
Погибшие в тех схватках освободители захоронены в братских могилах на Кумженке. В их честь возведен большой монумент работы скульпторов Бориса и Евгении Лапко под названием «Штурм». Гигантская стрела указывает направление главного удара — на Ростов, где занимали оборону немецко-фашистские части.
Кумженка стала одним из главных военных мемориалов донской столицы. Он имеет статус объекта культурного наследия регионального значения. Сюда постоянно приходят люди, здесь проводятся торжественные мероприятия по памятным датам. Здесь приносят клятву верности юные патриоты России. Рядом с монументом находится братская могила погибших бойцов. На гранитных плитах выбиты их имена.
И тут же с недавних пор появилась очень странная табличка. На ней начертано: «Неизвестным воинам, погибшим при защите Ростова-на-Дону в 1943 году».
Автор фото: Александр Оленев, «Молот».
«Окно Овертона»
Участники съемочной группы постояли возле мемориала, отдавая дань памяти советским воинам-освободителям, штурмовавшим Ростов по февральскому снегу. И были неприятно удивлены табличке с надписью на братской могиле.
«Мы все прекрасно знаем, что защищались от натиска Красной армии в 1943 году оккупанты, а наши солдаты освобождали родную землю. Так в честь каких воинов установлен этот памятный знак? — недоумевает ростовский кинорежиссер Руслан Кечеджиян.
«Сам мемориал создан в память о павших бойцах и командирах Красной армии, освобождавших Ростов-на-Дону. Это подчеркивает скульптурная группа, в составе которой изображены реальные участники боевых действий. В ходе боев за Ростов в 1943 году отдельные группы советских военнослужащих, ворвавшихся в город первыми, могли не только наступать, но и обороняться. И все же корректно говорить именно об освободителях города в 1943 году, защищались тогда войска вермахта», — считает доктор исторических наук Евгений Кринко.
«Есть такое понятие, как «окно Овертона» — социологическая модель, при которой табуированные и неприемлемые для общества идеи вдруг становятся популярными. Перед нами типичный пример, сделанный, скорее всего, по историческому невежеству. Но его роль пагубна: такие мелочи заканчиваются пересмотром самой истории», — уверен ветеран-ракетчик, полковник в отставке Николай Шевкунов.
К сожалению, этот пример не единичен. На улице Большой Садовой Ростова можно увидеть вывеску парикмахерской «Барбаросса». Это слово известно всем как кодовое название стратегического плана нападения нацистской Германии на СССР в 1941 году.
Автор фото: Александр Оленев, «Молот».
Уместно ли заведение под таким названием на центральной улице города воинской славы? А ведь список таких ляпов вполне можно продолжить.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно.
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
