Платов против Солженицына

Ростов-на-Дону, 7 сентября 2017. DON24.RU. В минувшее воскресенье в Донской государственной публичной библиотеке состоялась дискуссия о жизни и творчестве Александра Солженицына. Отдельно останавливаться на этом событии я не стану, скажу только, что в яростном споре стороны к взаимопониманию не пришли.

Меня, однако, больно зацепило другое. Суть перепалки, более напоминавшей третью мировую войну, свелась к тому, нужно ли возводить памятник нобелиату в донской столице (замечу, противников оказалось значительно больше). Собственно, каждый из нас волен иметь собственное мнение и публично высказывать его. Суть не в том. Просто некоторые сторонники Солженицына в защите своей позиции скатывались порою до непристойных «аргументов».

Один из выступающих заявил, что власти города якобы совершили «святотатство» и поставили на месте предполагаемого монумента «великому писателю»... памятник донскому атаману Матвею Платову (замечательная работа скульптора Константина Чернявского)!

«Да вы знаете, кто такой Платов?! – заявил дискутер. – Он был горьким пьяницей, из-за него русские войска проиграли Бородинское сражение!

Критика поддержал и другой оппонент, имя которого я называть не стану, поскольку все же отношусь к нему с уважением.

«Платов не имеет никакого отношения к Ростову, – сказал он. – На въезде в город еще можно было бы его фигуру с конем разместить, но не в центре...»

Что же, дозвольте и мне вставить свои две копейки. Сперва по поводу того, бывал Платов в Ростове или нет. Претензия забавная. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но в Ростове не бывали также Карл Маркс, Суворов, Лермонтов, да и Пушкин проскочил его мимоходом. Ленин, опять же, не удосужился добраться до этих мест. Киров Сергей Миронович – в Казани был, во Владикавказе, в Баку... Ростова я в его послужном списке не сыскал.

Посему напоминаю, что памятники ставятся далеко не всегда по принципу узкого местничества. А по какому? В качестве ответа сошлюсь на слова губернатора Ростовской области Василия Голубева, сказанные при открытии памятника: «Донской атаман Матвей Иванович Платов – настоящее олицетворение воинской казачьей славы. Его именем гордится Дон, гордится Россия. Уверен, для казаков монумент легендарному полководцу станет местом поклонения, а для всех остальных – напоминанием о победоносной истории российского государства и донского казачества».

А теперь – о заслугах Платова, и в частности о его участии в битве при Бородине, годовщина которой отмечается 7 сентября (по новому стилю). Матвей Иванович начал воевать с 19 лет, отмечался за доблесть в войне с Турцией, участвовал во взятии Перекопа, осаде и взятии Очакова, штурме Измаила, не говоря о его доблести во время кавказских походов и других славных делах.

Но мировая известность к донскому атаману пришла во время русско-прусско-французской войны 1806–1807 гг. Именно тогда Бонапарт назвал казаков «исчадием рода человеческого». Во время заключения Тильзитского мира французский император подарил Платову драгоценную табакерку и хотел наградить его орденом Почетного легиона, но атаман категорически отказался.

Что касается Отечественной войны 1812 года, то первая победа русской армии связана именно с именем донского атамана. У местечка Мир 27–28 июня корпус Платова разгромил девять полков наступающего противника.

Однако с самого начала не сложились отношения Платова с командующим Барклаем-де-Толли. Платов критиковал Барклая за отступление, тот обвинял атамана в «беспробудном пьянстве». Сплетни поползли по армии. Хотя грех общения с «зелёным змием» за Платовым числился, но в бой и он, и все казаки по донской традиции вступали трезвыми («дурной на голову» в схватке погибает первым).

Недолюбливал Платова и Кутузов (они еще с турецкой войны крепко не ладили). Так родилась байка о «провальном рейде» на левый фланг французов кавалерийского корпуса генерала Федора Уварова и казачьего корпуса Матвея Платова во время Бородина. Сам Кутузов писал императору Александру I: «...Казаки, кои вместе с кавалерийским корпусом должны были действовать… в сей день, так сказать, не действовали из-за дурных распоряжений и нетрезвого состояния атамана». Это ложь. Идея фланговой атаки вообще принадлежала Платову. Кутузов в диспозиции для предстоящего сражения ни словом не обмолвился о казачьем корпусе, то есть не имел на него конкретных планов. Сами казаки утром 26 августа провели разведку левого фланга французов, отыскали броды и предложили отвлекающую диверсию. Кутузов, согласившись с Платовым, выделил ничтожно малые силы для диверсии: 2000 казаков и 2500 сабель уваровского кавалерийского корпуса.

Но Уваров и Платов все равно сумели добиться успеха! Уваров оттеснил дивизию Филиппа-Антуана д'Орнано, а казаки Платова сковали передвижение частей Эжена Богарне. Благодаря этим ударам противник более чем на два часа задержал атаку на батарею Раевского, русские подтянули подкрепления и перегруппировали силы.

Сам Кутузов, наблюдая за атакой Уварова и Платова, восклицал: «Молодцы!.. Чем может быть оплачена сия доблестная услуга нашей армии?.. Операцией Платова и Уварова Бонапарт введен в заблуждение. По всему вероятно, он подумал, что ему в тыл ударила большая наша сила».

Так оно и вышло. А небольшой казачий отряд Платова в этот день захватил более 500 французов пленными, между тем как вся русская армия взяла в плен около тысячи человек. И это - «казачье бездействие»?!

Всем известны слова Наполеона: : «Дайте мне одних лишь казаков, и я покорю всю Европу». А уже в Европе, после взятия Данцига, сам Кутузов заявил донскому атаману: «Услуги, оказанные Вами отечеству в продолжении нынешней кампании, не имеют примеров. Вы доказали целой Европе могущество и силу обитателей благословенного Дона».

И мы, потомки великих предков, смеем поливать грязью их память, распространять сплетни, дрянные байки лишь потому, что в Ростове увековечена память нашего достойного земляка вместо возведения сомнительного монумента сомнительному «пророку»? Опомнитесь, люди! Верьте хоть в черта лысого, хоть в бородатого, но не смейте поганить святое!

Примечание редакции. Александр Сидоров – российский журналист, филолог, писатель, поэт, переводчик. Литературные псевдонимы: Фима Жиганец, Аркадий Южный