Они знали – отцы ушли на фронт: значимые для донского края люди рассказали о своем военном детстве

Ростовская область, 21 февраля 2020. DON24.RU.  Труд, голод, холод, любовь и надежда – такими словами люди, встретившие войну дошколятами, могут описать свое детство.

В пресс-центре «Дон-медиа» участники федерального проекта «Мое детство – война» вспомнили, как жили они и их семьи в те далекие тяжелые годы. А ведущий круглого стола и инициатор проекта член Общественной палаты РФ Леонид Шафиров отметил, что одна из целей – сохранить память о Великой Отечественной войне, какой ее видели дети, привлечь к созданию роликов с воспоминаниями современную молодежь.

«Я не могу смотреть на чужие страдания»

Людмила Мазурок родилась в Татарстане через месяц после Великой Победы. Она была младшим, восьмым ребенком в семье, а ее старшие братья сражались за Родину. Людмила Мазурок – депутат I созыва депутатов Законодательного Собрания донского региона, член Союза журналистов и председатель общественной организации «Согласие». Она считает, что тяжелое послевоенное время научило ее состраданию.

«Я родилась через несколько дней после победы, когда мама переживала страшный стресс: не было вестей от старшего сына, который брал Рейхстаг,  второй мой брат был ранен, у него было прострелено легкое. Он лежал в госпитале под Прагой. А я родилась раньше времени, и вся мамина боль и стремление к справедливости – они со мной всю жизнь. Я не могу смотреть на чужие страдания».

Через несколько лет после войны, когда советская земля приходила в себя после перенесенных бедствий, маленькая Люда заболела коклюшем. Тяжелый кашель не давал дышать, но с лекарствами было плохо.

«Соседи приходили и спрашивали, не умерла ли я еще. Тогда ведь было так, Бог дал, Бог и взял, – вспомнила Людмила Мазурок. – А я осталась жива благодаря русской печи – я на ней лежала, а рядом стояло зерно, оно прорастало, его убирали, заменяли на другое, а я это ела. Вот и польза пророщенной пшеницы».

«Мы били фары немецких машин»

Когда началась война Константину Лазченко было шесть лет. Мальчишки знали, что отцы ушли на фронт, из разговоров захвативших деревню немцев понимали, что под Сталинградом идет великое сражение. И решили помогать.

«Мы били фары немецких машин. Я в рукаве носил шило. Как вижу, водитель отвлекся, я пошел и ему колеса поширял. Вредили как могли. Недалеко во дворе был штаб, там стоял немецкий мотоцикл, так мы на четвереньках проползли под окнами, открыли сумку, забрали портфель и инструменты. Что написано в бумагах, прочитать не смогли, сожгли их, а инструменты и портфель забрал друг, жалко было выбросить, красивый. Тогда люди сами шли на войну, защищали Родину. Мы были пацанами, что мы понимали в политике? Но мы патриотизм впитали с молоком матери», – рассказал Константин Лазченко.

В первый класс он пошел в 1943 году, когда Ростовскую область освободили от захватчиков. Ходили босиком, в поношенной одежде. Перед началом уроков дежурный строил всех учеников и проверял, чистые ли у них руки и ноги. Если кто-то испачкался, он мог выйти и помыться в тазу с водой, который стоял на пороге.

«У нас в классе был мальчик из очень бедной семьи, там с детьми осталась одна мать. И вот учительница нам говорит, что вчера мы Ваню покормили и больше он с тех пор не ел. Нужно поделиться. И мы делились. Хотя что у нас было? Пара картошек. Если у кого был хлеб, так наполовину со жмыхом, но и то редкость. Бутылки с молоком, заткнутые кусочком кукурузного початка. Вот и делились. Сами голодные, но никто не был жадным», – вспомнил Константин Лазченко.

Он рассказал, что голодные дети, как только начиналась весна, отправлялись к реке – искать молодые тонкие ростки камыша, потом ели калачики, молочай, лазали на деревья собирать грачиные яйца. Сложенные за пазуху, они часто разбивались, и у всех мальчишек рубашонки на животах были испачканными и грубыми.

«Сложности были, но мы с детского возраста привыкали их преодолевать. Люди, которые прошли войну, они добрее, внимательнее, к ним можно обратиться за помощью», – считает Константин Никитович.

«Красили доски для шахмат свеклой»

Ровесник Константина Лазченко, советник генерального директора ОАО «Ростсельмаш»  Анатолий Матюхин, рассказал о том, как играли дети во время войны. Мальчишки очень любили шашки и шахматы, но их, конечно, не было. На найденных кусках картона сами рисовали поле, красили клетки свеклой, чтобы они потемнели. А фигуры мастерили из чего придется, в том числе из катушек от ниток.

«Я не помню как, отец вернулся с фронта, зато помню, как его провожали. Мне было пять лет, мы, мальчишки, бегали босиком, играли в казаков. А за мостом, где должен был пройти поезд с военными,  вся станица выстроилась. Их в теплушках везли, мама меня за рука держала, а папина сестра мою младшую сестру, ей было 2,5 года, несла. Я до сих пор помню, как мама кричала: «Ваня! Ваня!» – и вдруг в ответ: «Наташа!»

 Он рассказал: когда в деревню пришли немцы, семью выгнали на улицу, но дали матрасы. Так и спали мать с двумя детьми под открытым небом.

«Меня в 1942 году в школу не взяли, маленький, а я так хотел, рвался. А потом, уже в школе, мы ходили по полям за комбайном, собирали колоски или кукурузные початки, шляпки подсолнечника. Сдавали это. Ну, и конечно, себе что-то прятали, чтобы выжить… Мы выжили, может быть, именно за счет стремления к жизни», – отметил Анатолий Матюхин.

«Принес деду игрушку, оказалась «лимонка»

Когда началась Великая Отечественная война, Виктору Топилину было два года. Однажды он сидел у окна и смотрел на улицу. В это время за двором взорвалась граната, осколки стекла брызнули на малыша и сильно повредили ему глаз, с тех пор он почти не видит.

Фото: Кристина Грекова/ГУП РО «Дон-медиа»/don24.ru

Позже мальчик нашел во дворе игрушку и принес ее деду, показать. Старичок онемел от испуга: малыш сжимал в руке «лимонку».

Но тяжелое детство не помешало Виктору Топилину стать депутатом, поучаствовать в прокладке 300-километровой дороги в Афганистане и в строительстве Саяно-Шушенской ГЭС.

Он считает, что только своим упорным трудом, постоянным желанием учиться, постигать науку и претворять свои умения  в жизнь можно достичь желаемого. И старается передать это убеждение своим двум внукам и внучке.

Войну Виктор Топилин почти не помнит, а вот послевоенные голодные годы остались в его памяти навсегда.

«Я бежал к деду и спрашивал: «Макуха есть?» Пацанами, как повзрослели, ходили на реку. Нырнешь и дно щупаешь: обрыв, дыра, вытаскиваешь рака. Тут же костер, обедаем. Грачиные  и сорочьи яйца из гнезд таскали, после покоса подсолнечник собирали, на камнях или листах жести жарили, щелкали, водой запивали и были сыты этим», – поделился он.

«Я боюсь, когда плачут женщины»

Главный энергетик Азовского завода кузнечно-прессовых автоматов Петр Бондаренко считает, что главная основа победы – дружба и любовь. Еще до войны мальчик запомнил, что в небольшом – всего 70 дворов – поселке все люди были как родня друг другу. Любая женщина могла сделать замечание малышу, объяснить, как себя вести, но и пожалеть, угостить могли все односельчане.

Мать и отец в большой семье трудились от зари до зари, а дети были дома, с бабушкой. Но, не смотря на возраст, на них была вся домашняя работа, и за ее невыполнение ждало наказание.

«И такое трудолюбие нам в жизни пригодилось. Сейчас дети не знают, что такое труд и ответственность за этот труд», – считает Петр Бондаренко.

Всех мужчин из хутора призвали на войну в начале июля 1941 года.

«На прощание все расположились у нас в самой просторной землянке, а отцу места за столом не нашлось, он все время держал меня на руках, на лавке в сторонке. И ничего не говорил. Но я все понял и запомнил, то, о чем он не сказал. А потом они уехали на шести подводах, стоя, обнявшись. И мы всем хутором ждали писем с фронта. И читали все вместе. Ведь солдат пишет – всех своих перечисляет, и всем, даже малышам, приветы передает… Похоронки – страшное дело. В меня вселился трах. Я боюсь, когда плачут женщины. Навзрыд, с причитаниями. У нас женщины уходили к реке, чтобы там выплакать все. И я , если услышу, старался побыстрее уйти, боялся. Пришло время, и  мы свою получили. Сначала письмо, что папа в окружении. Потом, что пропал без вести», – поделился Петр Бондаренко.

Он вспомнил, как в хутор пришли немцы. По дороге тянулась нескончаемая вереница машин (на Кавказ), на них сидели солдаты, грызли яблоки и кидали объедки в ребятишек. Бабушка сидела на лавке, грозила фашистам палкой, а те хохотали в ответ. А за хутором грохотали танки. Многие боялись, но бабушка научила детей верить в победу.

«Мы посмотрели,какая у них техника, а у нас – лошади. А бабушка твердит: «Ничего, вот там они и останутся. Не победят они». А потом к нам пришла комендатура, нас выселили. Сказали, что детей не видно было. Мы очень боялись их, денщик нас бил сапогом… И женщины боялись, они постарели сразу. Помню, мама надела бабушкины вещи. Когда немцы ушли, они забрали самое ценное: перину и подушки, чашку, в которой бабушка тесто делала, и мясорубку, которой мы сами ни разу мясо не мололи. Но мы вздохнули с облегчением».

Когда Красная Армия начала наступление и немцы бежали через хутор, один голодный солдат остался в их доме на ночевку. Ему дали поесть, что было, а утром он отдал бабушке свою парадную шинель. Из нее потом сделали пальто, в котором ходила сестра Петра.

А своих солдат ждали, топили баню, готовили лучшие места для ночевки. Но они только поели, угостив детей хлебом и повидлом. А когда ушли, мама показала маленькому Петру небывалое сокровище: несколько буханок настоящего хлеба и банку повидла.

Но больше всего мальчик был благодарен солдатам не за еду.

«Они избавили нас от постоянного страха», – рассказал Петр Бондарекно.

«Мама не регистрировала меня, потому что не хотела немецкие документы получать»

Николай Орлов родился в 1941 году, но по документам он на год младше.

Когда малыш появился на свет, на оккупированной территории выдавали только немецкие документы.

«Но мама патриотка, и она не зарегистрировала меня… Папа был на фронте, я шестой ребенок семье, старшей сестре  17 лет. Я рос и  видел, как израненные войной морально и физически люди, инвалиды, трудились от зари до зари. А как приходил праздник, надевали ордена и медали и молодели. Я на них смотрел и думал: «Я буду таким же. И я буду Родину защищать». И я учился. Когда фронт ушел, солдаты оставили две шинели. Мне из одной мама сшила штаны. И в этих штанах на голое тело я ходил в школу, босиком. Когда окончил семилетку, пошел в восьмой класс, а школа была за 12 км. Ходил пешком. Но ни в одном дворе не было ни одного замка, только крючки. Мы доверяли друг другу».

А Людмила Мазурок закончила встречу рассказом о современных отношениях некогда враждовавших народов.

«В 1992 году к нам в Каменск-Шахтинский с детьми приехал президент Европейской организации бойскаутов. Холеный немец, 57 лет. Он попросил слова, встал на колени и сказал: «Я хочу выполнить долг памяти своего отца. Он рассказывал, как был в плену на Кубани, прошел Дон. Перед смертью он просил: «Что мы наделали? Русские люди, русская земля – самые лучшие, мы всегда в долгу перед ними. Сынок, поклонись им и попроси прощения от всех нас».

Людмила Мазурок вспомнила, как в том момент и у наших ребят, и у иностранных гостей в глазах стояли слезы. 

Комментировать

Поделиться

Комментарии

Соцсети посоветовали ростовчан, отдыхающих на природе, прогонять домой палками

Ростовская область, 30 марта 2020. DON24.RU. Соцсети обсуждают ростовчан, отдыхающих на природе.

«Коротко о качестве соблюдения режима самоизоляции в Ростове. Весь берег Дона усыпан рыбаками и отдыхающими», – написал автор поста и выложил снимки.

Мнения подписчиков разделились. 

Так, Наталия Топорова поделилась: «Хочется, как в Индии, чтобы палками прогоняли».

Максим Орлов отметил: «Все соблюдают дистанцию два метра».

Дима Васильев напомнил: «Норм, свежий воздух полезен для здоровья».


Лента новостей

Загрузить еще
Последние комментарии