Певчий голос заряженных частиц: правнук изобретателя терменвокса впервые дал концерт в Ростове
Ростовская область, 4 июня 2025. DON24.RU. Петр Термен, правнук изобретателя первого в мире электронного музыкального инструмента, терменвокса, дал концерт в донской столице. Ранее он бывал в Ростове только с обучающими лекциями. Мероприятие состоялось в рамках фестиваля «МОСТ–IV».
Чарующая мелодия, похожая на скрипку или виолончель, наполнила простор зала. Извлечение звука из маленькой деревянной коробочки похоже на магический ритуал – музыкант двигает руками в воздухе, прикасаясь лишь к невидимым электромагнитным волнам.
Видео: Никита Юдин / don24.ru / АО «Дон-медиа»
Чудо происходит благодаря изменению емкости поля, окружающего терменвокс. Генерируется оно всего двумя металлическими антеннами. Горизонтальная помогает регулировать громкость, вертикальная – высоту тона. Приближение рук к каждой из них усиливает, соответственно, громкость и высоту звука. Тембр, выдерживаемый инструментом, часто сравнивают с человеческим голосом.
Терменвокс в полноценном тандеме с акустической арфой исполнили кавер-версии известных композиций в жанрах неоклассика, нью-эйдж, латина и джаз. Вместе им удалось воплотить в жизнь размеренную релакс-программу.
Вела концерт солистка РАСО, лауреат премии Русского арфового общества Ирина Негадова. Она – единственная арфистка на Дону, которая дает концерты. Идея выступления, кавер-обработка композиций, подбор состава исполнителей тоже принадлежат ей. В зале также звучали виолончель Екатерины Корольковой и скрипка Екатерины Беспаловой.
Лев Термен, советский физик и музыкант, изобрел терменвокс в 1920 году, и с того момента инструмент не просто изменился, он прошел весь путь технологических революций.
«Я всегда очень осторожно отношусь к тому, воспринимать это как эволюцию или нет, потому что, по большому счету, инструменты, созданные в начале 1930-х, остаются потрясающими, уникальными и имеют ряд преимуществ перед современными. В то же время у современных тоже есть свои особенности», – рассказал он.
Однако, по словам музыканта, если бы его прадед не совместил в себе качества изобретателя, визионера и педагога, возможно, человечество не смогло бы оценить разработку по достоинству.
«Когда появляется какой-то клавишный инструмент, у нас не возникает вопроса, как на нем играть, даже если он абсолютно новый. С терменвоксом совершенно иная история. Это было слишком ново», – рассуждает Петр Термен.
Петр признается, что полноценно поиграть на терменвоксе ему удалось лишь в 19 лет. В семье был только один рабочий аппарат, все остальные нуждались в тщательной реставрации.
Тем не менее мужчина с детства проявлял интерес к изобретению; в семейном архиве хранятся фотографии случая, когда он, еще будучи малышом, пробрался в лабораторию и попытался его включить. Терменвокс же он услышал раньше всех прочих инструментов.
Так или иначе, второй десяток лет можно считать достаточно осознанным возрастом для выбора дела всей жизни. Концертно-просветительская деятельность Петра Термена длится фактически 15 лет, и питает ее не чувство долга, а веление сердца:
«Было понятно, что это инструмент, который мне интересен именно как музыканту, что он позволит раскрыть новые грани меня самого, реализовать в музыке то, что я хочу каким-то уникальным образом выразить».
В подростковом возрасте принять родство с уважаемым родственником Петру было непросто. Само собой, при виде мальчика люди в первую очередь вспоминали прадеда.
«Но когда ты становишься старше, понимаешь, что это несет в себе и плюсы, и минусы. Это определенная ответственность. Переживаешь, если написали статью с искажением фактов. Когда начинаешь обсуждать сценарий с режиссером документального кино или когда сам занимаешься продвижением инструмента, знаешь, что работа не будет идеальной», – отмечает Петр Термен.
Школы, обучающие игре на терменвоксе, существуют не только в России, но и по всему миру. Отечественные можно охарактеризовать стремлением блюсти традицию звукоизвлечения, положенную именно Львом Терменом и его учениками, тогда как зарубежные – стремлением к экспериментам.
«Есть разные подходы в Европе, в Японии. Это как есть, например, русская пианистическая школа и другие. Есть разные педагоги в разных странах и, конечно, внутри России, которые придерживаются совершенно разных точек зрения о том, как нужно играть на фортепиано. Интересно и замечательно, что есть другие стили, но с точки зрения техники они нам не очень нравятся», – делится мыслями Петр.
Петр полагает, что российская школа состоятельнее по одной простой и вполне логичной причине: в нашей стране игре на терменвоксе обучаются с момента его рождения, более века. С наступлением пандемии, как и в целом времени глобальных противоречий на международной политической арене, давать уроки и нести голос искусства стало сложнее. Тем не менее в прошлом году Петру удалось выступить на фестивалях в Казахстане, Узбекистане и Турции.
«Это то, что является частью нас, нашей идентичности в конечном счете – кто твои родители, кто твой дед, прадед. Лев Сергеевич был настоящим гением, изменившим музыку, оказавшим огромное влияние на человеческую культуру. Он продолжает делать это и по сей день, объединяя людей по всему миру», – говорит Петр.
В основном деятельность Петра сконцентрирована именно в России. Концерты и обучающие семинары, лекции он проводит одинаково часто.
Ранее концерт русской классики в донской столице дали китайские виртуозы.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
