Из маневренного фонда Ростова выселяют одинокую женщину, потерявшую в пожаре жилье
Ростовская область, 12 августа 2024. DON24.RU. Из маневренного фонда Ростова выселяют одинокую ростовчанку, потерявшую в пожаре жилье. В квартире остались лишь выгоревшие стены, а по документам у женщины есть жилье, и чтобы признать его непригодным, необходимы неподъемные суммы. Своей историей Мария Чикишева поделилась с корреспондентом ИА «ДОН 24».
«В данный момент проживаю в маневренном фонде, на Уланской, 15, кв. 227. Но вскорости меня намерены выселить просто на улицу. А я одинокая женщина 55 лет, у меня в 2022 году сгорела новая квартира в коттеджном доме на Подъездной, 53а, дом 2010 года. С идеальным ремонтом и всем необходимым, заработанным для встречи старости», – рассказывает Мария Чикишева.
Информация о возгорании здания на Подъездной поступила на пульт дежурного 26 августа в 20:25. Пожар охватил 300 кв. м. К тушению привлекались 89 огнеборцев и 29 единиц техники.
Видео опубликовано в день пожара в телеграм-канале Алексея Логвиненко
«У меня сгорело все, потому что это мансарда, она сгорает в пыль», – рассказывает Мария Чикишева.
Видео предоставила Мария Чикишева
Вместе с квартирой у женщины сгорел ее любимый кот, а также деньги, которые она получила четырьмя днями ранее после продажи домика в хуторе Белокалитвинского района. Продажа имущества была вынужденной, после диагностирования у Марии Чикишевой начинающегося артрита.
Тот день ростовчанка до сих пор не может вспоминать без слез, любимую квартиру ей пришлось покидать в майке и шортах, схватив висящую в коридоре сумочку и прикрыв лицо мокрой тряпкой.
«С третьего этажа на второй как спустилась, я помнила, а как со второго на первый – уже нет. Уже пошло отравление, меня сразу подвели к стоящей скорой помощи. Это был очень жаркий и ветреный день. Единственная мысль, которая у меня была, – что сейчас попортят мой красивейший ремонт, но ничего, есть деньги с продажи дачи, как-то восстановлю. Мысли, что не останется ничего: никаких сувениров из разных стран, ни детских фотографий, ничего...» – рассказывает женщина.
Выходя из горящей квартиры, Мария даже не взяла мобильный телефон, так как времени на это не было. Номеров друзей и родных женщина наизусть не знала.
«Я не могла им даже позвонить, потому что у меня нет телефона. Просто хожу и схожу с ума, я вижу, как все это пылает. Тогда я даже не плакала, я не могла этого принять. Подъехал Логвиненко и начал меня успокаивать», – вспоминает Мария Чикишева.
Женщину заселили временно в маневренный фонд, при этом пообещав, что на улице ее не оставят.
«Привезли из МЧС раскладушку и пластиковый стул и стол. Квартира в маневренном фонде обычная, однокомнатная, конечно, не моя уютная красавица. Я ходила вокруг этого дома, начала курить, не могла принять этого», – рассказывает собеседница.
Пережить сложный период Марии помогла подруга, которая приехала из Краснодара и жила у нее, пока та не пришла в себя.
«Я попросила эмчеэсовцев, и они привезли мне вторую раскладушку», – смеясь, рассказывает ростовчанка.
Она добавила, что люди, видя, что ей не в чем ходить, привозили ей одежду. А глава администрации города сдержал данное ей на пожаре обещание – выдать телефон.
«Мне принесли кнопочный телефон со вздутым аккумулятором. Мы с сотрудником Октябрьского района вместе ездили по городу и искали к нему зарядку. В конце концов укомплектовали телефон. Соседи, увидев это, отдали мне в пользование свой старый айфон», – рассказывает Мария Чикишева.
Восстановив утерянные номера родных, она начала связываться с близкими. Друзья и семья помогли Марии Чикишевой справиться со сложной ситуацией. Придя в себя, женщина начала думать о будущем, ведь денег восстановить дом у нее нет, а в маневренный фонд ее заселили все-таки временно.
«Я пошла на прием в администрацию города, но попасть к Алексею Валентиновичу Логвиненко оказалось нереально, меня перебросили к Юрию Владимировичу Овчинникову, очень приятному человеку, который тоже успокаивал меня, говорил прекратить рыдать. А я, в свою очередь, просила поставить меня на квартирный учет, так как восстановить сгоревшую мансарду у меня не было и нет ни средств, ни здоровья», – делится Мария Чикишева.
По ее словам, демонтаж квартиры требует больших денег, не говоря о ее ремонте. Постановка Марии на квартирный учет дала бы ей право жить и дальше в маневренном фонде, но это невозможно, так как по документам у нее уже есть жилье.
«Когда мне говорят, что по ЕГРН у вас есть квартира, я говорю: да, по ЕГРН она есть, но в реальности ее нет. Понятно, что дом не признали и не признают аварийным, никому из моих соседей это не надо. Я единственная в доме, у кого нет больше имущества», – рассказывает ростовчанка.
Она уточнила, что кто-то из соседей смог недорого продать сгоревшее имущество, кто-то начал ремонт, но до сих пор – прошло уже два года – в дом никто не вернулся жить.
По словам женщины, Юрий Овчинников дал задание заместителю главы Октябрьского района, чтобы ей нашли работу, выполнение которой будет возможным при артрите, а также позволит проживать в маневренном фонде по договору соцнайма. Ростовчанка ждала, периодически напоминала о себе, но ни одного предложения о работе ей сделано не было.
Договор на проживание в маневренном фонде у Марии Чикишевой был рассчитан на два года, он истекает в октябре текущего года. Сотрудники маневренного фонда ей также сообщили, что причин для продления договора нет.
Сейчас женщина состоит на учете на бирже труда. На жизнь она зарабатывает, присматривая за детьми, она провожает и забирает их из образовательных учреждений. Мария обивает пороги администрации города, получая от чиновников отписки, в попытках найти выход из ситуации посещала приемную президента и написала письмо главе государства. Женщина также пытается признать свое жилье непригодным для проживания.
«Поняла, что нужно подавать через МФЦ документы в департамент ЖКХ. Все документы, что у меня были, я подала», – делится женщина.
Позже на консультации в департаменте ЖКХ Марии начали выдвигать нереальные условия для признания жилья непригодным, при этом не отвечая на уточняющие вопросы. На прошлой неделе она вновь попала на прием в департамент ЖКХ, где столкнулась, по ее словам, с грубостью сотрудников, документы, предоставленные Марией, назвали недействительными. Все, что ей сказали, – делать за свой счет экспертизу, сумма которой неподъемна для женщины.
«Я до сих пор не могу поверить, что меня просто возьмут и выставят на улицу судебные приставы. Просто за что?.. Я все выплачиваю, я все делаю правильно… В этом доме живут разные люди, в том числе и те, что пьют, не платят коммуналку… Они живут, и потом им выдают квартиры, потому что законом это положено, а в моем случае – не положено», – делится ростовчанка.
В редакцию ИА «ДОН 24» Мария Чикишева обратилась в надежде, что, услышав ее историю, найдутся люди, которые смогут как-то помочь или подсказать выход из ситуации.
Прямо по курсу — ад: волонтер из Ростова рассказала об угрозах и о том, что придает ей силы
Ростовская область, 11 марта 2026, DON24.RU. Ростовчанка Ольга Карабейникова проехала дорогами войны столько километров, что можно было бы обогнуть земной шар три раза. Волонтер выезжает с гуманитаркой для бойцов СВО практически ежедневно. Об этом пишет газета «Молот».
Добирались с Божьей помощью
Донецк, Лисичанск, Мариуполь, Луганск, Бахмут (Артемовск), Угледар, Белгород и Курск... В этих городах Ольга побывала в самые тяжелые для них времена. Говорили, что туда нельзя, там опасно, можно погибнуть. Но как не ехать, если пришло сообщение от ребят: «После атаки у нас все сгорело». А бойцы стали для волонтера, словно родные дети. Своих у Ольги пятеро, самой младшей дочери 16 лет, старшая — инвалид.
Весна 2023 года, разгар Бахмутской операции, в городе гремят взрывы, даже бывалые бойцы вспоминали: «Было ощущение, что попал в ад».
— Мы въехали в город ночью, с выключенными фарами. Ехали и молились, чтобы добраться к своим, а не наоборот. На одной улице наши войска, а на другой — украинские. «Может, наденем бронежилеты?» — спрашиваю моего спутника, врача, который везет медикаменты своим коллегам. Он «успокаивает»: дескать, убьют хоть в бронежилете, хоть без него. На дороге — огромная воронка. Мы смотрели из окна машины, прикидывая, это ж каким снарядом так разворотило землю! — вспоминает Ольга.
Апрель 2023 года. Ожесточенные бои за Угледар. Ольга и водитель из Никольского монастыря везут монахам и местным жителям, укрывшимся в подвалах храма, воду, продукты и лекарства. Проехать село Никольское просто нереально, но они добираются с Божьей помощью целыми и невредимыми. Пока общаются с подземными обитателями, украинский танк не переставая палит по монастырю.
Живые и мёртвые
Подобных воспоминаний — море, и, казалось бы, надо сделать перерыв, отдохнуть, и такие мысли уже приходят на ум.
— Бывает, просыпаешься и понимаешь, что надо взять паузу. Мне ведь уже не 30 и даже не 40 лет. Но приходит сообщение от бойцов, и я понимаю, что не могу их бросить. Перед глазами лица ребят — и живых, и мертвых. Однажды в госпитале стояла возле парнишки, который лежал на носилках в коридоре. После боя привезли много раненых, и медики спасали тех, кого еще могли спасти. А этот паренек был уже не жилец. Он попросил: «Возьмите меня за руку, так страшно умирать». Поэтому, даже когда наваливается страшная усталость, встаю, еду на склад, формирую груз и опять в путь, — говорит Ольга.
Как и для большинства волонтеров, ее точкой отсчета стал момент, когда в феврале 2022 года на СВО добровольцем пошел старший сын. Ольга тогда подумала: костьми лягу, но не пущу. Отпустила, а сын вышел на связь лишь через месяц.
— Представляю, что вы пережили...
— Не представляете.
Однажды ночью Ольга проснулась от своего собственного крика и поняла: с сыном что-то случилось.
— Я начала молиться, а потом сын сказал: видимо, это меня и спасло. Ничто не может сравниться с силой материнской молитвы. Их группа три дня не могла выбраться из воронки, которую постоянно обстреливали и наши, и украинцы. Наши стреляли, чтобы не дать возможность противнику взять ребят в плен. Три дня они питались корешками и добывали влагу, рассасывая шарики, слепленные из земли. В какой-то момент решили прорываться к своим, и только выбрались из воронки, как заработала рация, до этого все время молчавшая. Разве это не чудо? Сослуживцы скорректировали пути отхода, группе удалось прорваться, но сына тяжело ранило, и я отправилась к нему в госпиталь. Разве может что-то остановить мать? Подбросили меня казаки, которые доставляли гуманитарный груз своему подразделению.
«Мама, ты жива?»
Домой Ольга вернулась с четким планом: стать волонтером и собрать вокруг себя единомышленников. Записная книжка стала в два раза тоньше — часть знакомых и друзей просила больше не звонить с просьбами помочь фронту. Но со временем она пополнилась телефонами новых друзей. Сейчас в группе Ольги Карабейниковой больше 1500 человек, охват — от Сахалина до Москвы, поэтому гумпомощь удается собирать оперативно.
Поначалу старший сын просил мать не рисковать, сейчас свыкся. Когда в Запорожской области взорвали машину с волонтерами из Ростова, позвонил, спросил: «Мама, ты жива?». Отговаривать от поездок уже не стал. Понял, что бесполезно.
С работы Ольге пришлось уволиться, деньгами помогают дети, и эти деньги опять-таки уходят на нужды фронта. Особенно ощутимы затраты на бензин.
— Был прием, устроенный в Ростовской гордуме накануне 8 Марта, и я предложила организовать для автоволонтеров топливные карты, аналогичные тем, что есть у скорой помощи. Мы ведь тоже по сути скорая помощь, — говорит Ольга.
